«Попрание древнерусских богов» – работа художника Евгения Штырова
Из «Повести временных лет» нам известно о том, как произошло свержение идола (буду в дальнейшем говорить по-славянски – капь) Перуна. В Киеве капь привязали к конским хвостам и потащили к воде, при этом специально приставленные мужи колотили его жезлием. Вместе с тем собрались и те, кто оплакивал капь. Пустившееся в плаванье изваяние «специально обученные» люди отталкивали от берегов, пока оно не прошло через Днепровские пороги.
Аналогично, согласно Новгородской I летописи, произошло и в Новгороде: тамошнюю капь громовержца тоже волокли по земле, били палками и утопили в реке.
Доводилось мне сталкиваться с такой трактовкой, что «особая казнь» была проведена над Перуновыми капями в показательных целях: мол, божество почувствовало всё то, что и его изваяние, и раз уж не испепелило святотатцев громом и молнией, то христианский бог сильнее. И я с этим... решительно не соглашусь.
Со временем изваяния языческих богов и богинь на Руси сменили изображения христианского бога и святых на досках – иконы.
И вот какой момент отмечает профессор Андрей Борисович Успенский в своём труде «Филологические разыскания в области славянских древностей»:
Не менее характерно и то, как поступали с обветшавшими иконами: обыкновенно их пускали по воде или иногда зарывали на кладбище [Олеарий, 1906, с. 320; Майерберг, 1874, с. 51; Коллинз, 1671, с. 25 (ср.: Коллинз, 1846, с. 9; Семенкович, 1912, с. 141); Г. Завойко, 1914, с. 83]...
Далее Андрей Борисович перечисляет предметы, имеющие статус сакральных, священных (ненужные богослужебные книги, высохшие просфоры, остатки от обрядовой курицы, использовавшейся в обряде «троецыплятницы», срезанные ногти и волосы, пастушьи обережные восковые шарики, стружки, оставшиеся от изготовления гроба, и приходит к следующему выводу:
В основе данного обычая лежит, возможно, представление о том, что соответствующие предметы должны приплыть на тот свет, т. е. в ирий. Нельзя не отметить при этом, что и языческие идолы во времена христианизации Руси по большей части не сжигались, а именно пускались по воде.
Отмечается профессором Успенским и обычай «наказывать» иконы:
О наказании иконы у русских см. в дневнике Маскевича под 1609 г. (Устрялов, II, с. 27 – 28), а также в воспоминаниях Левшина (1873 – 1876, с. 846); здесь говорится вообще об иконах, т. е. не сообщается, какие именно иконы подвергались такому обращению; редкий случай наказания иконы Спасителя отмечается у Н. Н. Покровского (1975, с. 127). Ср. также пословицу: «Взять боженьку за ноженьку, да об пол» (Чичеров, 1957, с. 219)
«Взять боженьку за ноженьку, да об пол» – вот так... При этом в какие-нибудь богоборцы, конечно, не записывались. Тут – способ донести до высших сил своё недовольство тем, как реализуется предполагаемое их попечительство. Думаю, именно это действо и выражается битьём капей жезлием. Как тут не вспомнить отрывок из художественного фильма «Русь изначальная» ?
Кандидат исторических наук М. А. Васильев по поводу свержения Перуновых капей писал:
Сопоставление летописных сведений с большой группой обрядов, бытовавших, а частью сохраняющихся доныне, у восточнославянских народов (с привлечением западноевропейского материала) – «проводы – похороны» Масленицы, Ярилы, Костромы (Коструба) и др. – позволяет заключить, что Владимир в Киеве и его приближённые в Новгороде действовали не произвольно, что ниспровержение идолов Перуна здесь было проведено в соответствии с семантикой языческих «проводных» ритуалов, языческой «проводной» обрядности, целью которых являлось «изгнание – выпроваживание», даже «похороны» кумиров бывшего верховного государственного божества, а следовательно, и самого этого бога.
Тризной по Перуну некоторые исследователи считают обрядовые бои с использованием палиц, происходившие в Новгороде, как минимум, вплоть до 1652 года.
Всё та же Новгородская I летопись сообщает:
Рано утром пришёл пидьблянин на реку, собираясь везти в город горшки. В это время к берегу подплыл идол Перуна, и пидьблянин оттолкнул его шестом, говоря: «Ты, Перушице, досыта пил и ел, а теперь же плыви прочь», и уплыло со свету нечестивое.
Это своего рода анекдот, в котором, вольно или невольно, подчёркивается обращение к капи как к живому существу, способному пить и есть. Позже в подобным ключе будут обращаться и к чучелу Масленицы: блинов, дескать, объелось, а теперь и проваливать пора – на костёр, до следующего празднества.
А вот весьма любопытная точка зрения профессора Льва Самуиловича Клейна:
Летописец не понял суть устного рассказа своих информаторов и принял описание ежегодного (или более редкого, но все же периодического) ритуала «проводов Перуна» за уникальный эпизод ликвидации языческих кумиров при крещении Руси.
Итак, подытожим... Как ни крути, а укоренившаяся в веках традиция пускать по воде сакральные предметы свидетельствует о том, что свержение Перуновых капей происходило в соответствии с языческими реалиями (кстати, их ведь не только жезлием били, но и оплакивали), а проводимые аналогии с чучелами сезонных персонажей вроде Масленицы, Костромы с Кострубом и прочих как бы намекают на культ умирающего и возрождающегося божества. И впрямь – по прошествии веков на русской земле снова появляются Перуновы капи...
Изваяние Перуна на берегу уральской реки Реж близ деревни Таборы в Алапаевском районе Свердловской области, в 140 км от Екатеринбурга. Фото с просторов Сети
