Представим себе картину: в глухом лесу стоит обветшалый языческий храм, часть досок которого отпали, часть обросла мхом и покрылась грязью вековых веков.
Как же поступит с этим храмом слышавший его языковник-реставратор?
Он заменяет доски и заполняет пустоты так, чтобы они выглядели органично и не противоречили общему внешнему мнению святилища.
Вместо того, чтобы поставить, например, броские розовые доски, он подбирает материал из такого же дерева и очищает скопившуюся грязь на тех досках, на которых держатся всё ещё крепости.
Языкник-реставратор заполнит лакуны и приведет новую жизнь в обветшалое святилище.
Что же делает, наткнувшись на это святилище, язычник-реконструктор?
Он строит такой же, один в один, обветшалый храм и будет пресекать все попытки как-либо его починить, ведь запечатлел он его именно в таком виде, и никак нельзя нарушать сей облик, ведь:
«Мы не имеем никаких оснований утверждать, что на месте эта дырка стояла точно такая же доска.
И из того, что рядом прибиты дубовые доски, не следует, чтобы здесь была доска из дуба, а не, например, из липы, как предположил в своих трудах многоуважаемый академик — Имя Фамилия!».
Языкник-реконструктор не должен заполнить лакуны и восстановить святилище, продолжая молиться на развалинах некогда цельного места.
Как же поведет себя археофутурист, пришедший в этот храм?
Он сносит Храм до основания, а на его месте строит супермаркет.
