Осенние Деды — обрядность поминовения предков, выпадающая на промежуток между 26 октября и 1 ноября. Деды, как поминальные дни, имеют дохристианское происхождение. С приходом христианства праздник сохранился в двоеверии (народном христианстве) и отождествился с «родительскими субботами».
В эпоху двоеверия (народного христианства) эти даты приходились на празднование Дмитриева дня (Дмитровские Деды) и Кузьминки Осенние (Куриные боги, кочетятник[1;с.291]). В некоторых регионах считается, что именно Дмитровские Деды являются последним днём Дедовой недели. А где-то последней датой поминовения предков были именно Кузьминки[2;c.437].
Отличительной чертой Осенних Дедов является то, что славяне праздновали эту дату в своём доме, ожидая прихода душ предков на поминальную трапезу. Отличительно это тем, что на ту же Радуницу, которая празднуется весной, было принято приходить на кладбища и устраивать трапезу там[3;c.155]. Однако у тех же поляков на Задушки, которые празднуются в это же время и имеют такую же семантику, было принято ходить на кладбища и ухаживать за могилами[10;c.178,179]. По сей день на польских кладбищах в эту пору можно встретить множество горящих фонариков на могилах.
Польское кладбище во время Задушек
На Деды за поминальным столом выделяется отдельное место для душ предков, куда ставилась преимущественно горячая еда, так как в славянской мифологии считается, что души питаются паром от блюд[4;c.212]. Также имеются упоминания о колядовании в эту пору. У Н.М. Гальковского в его работе «Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси» упоминается, что крестьяне на Осенние Деды подавали хлеб и зерно колядовщикам[5;c.89]. Что не удивительно в свете метафизики данного сезона и представления о том, что с этой поры окончательно начинается «тёмная» пора года. Да и само осеннее время пребывания душ умерших в мире людей представляется довольно «хтоническим» и «тёмным».
Эта пора считалась завершением осенних свадеб и пограничным временем между осенью и зимой[6;c.94]. В последнюю дату Осенних Дедов (Кузьминки Осенние) готовили петуха (кочета), жарили или варили суп, а после проводили молебен в курятнике и кропили кур святой водой[7;c.401]. Это и отразилось в других названиях праздника, как «кочетятник» и «куриные боги». Последнее название в совокупности со всей вышеописанной обрядностью может свидетельствовать о дохристианском происхождении ритуалов, связанных с курицей и жертвоприношением петуха в эту пору.
На Кузьминки Осенние было принято задабривать домового, что не удивительно в свете поминальных дней по той причине, что домового духа считали некогда умершим предком или первопредком рода[8;c.276].
В современном славянском неоязычестве Осенние Деды имеют также название «Навья седьмица» и выпадают на такой же период. В начале нулевых волхвом Велеславом ночь 31 октября была в качестве поэтического образа названа Велесовой ночью. В честь бога Велеса, одной из функций которого является владычество в загробном мире. Позже этот образ ушёл в массовое сознание и каждый год фигурирует в СМИ, хотя в среде самих родноверов тема празднования и упоминания Велесовой ночи ныне особо не поднимается. По всей видимости, празднование «Велесовой ночи» как последнего дня Осенних Дедов было изначально введено как синкретизм Дедов, кельтского Самайна и современного Хэллоуина. На Осенние Деды (Навью седьмицу) славянские неоязычники проводят тризны и иные поминальные обряды.
Велесовой ночи в начале нулевых годов приписывался следующий поэтический образ:
«чародейная ночь с 31 листопада/октября на 1 груденя/ноября, когда Белобог окончательно передаёт Коло года Чернобогу, а Врата Нави до первых петухов (либо до самого рассвета) широко распахнуты в Явь»[9;c.151,152]
Ныне такое описание почти не фигурирует в родноверческой среде.
Сам вышеописанный поэтический образ особо не противоречит семантике этого времени года и метафизике «светлого» и «тёмного» сакрального связанного с Белым и Чёрным Богом. Как и сам образ Велесовой ночи не противоречит метафизике Осенних Дедов, душ предков и связанных с ним богом Велесом.
Литература:
1) Баранова О. Г., Зимина Т. А., Мадлевская Е. Л. и др. Русский праздник. Праздники и обряды народного земледельческого календаря. Иллюстрированная энциклопедия / Науч. ред. И. И. Шангина. — СПб.: Искусство-СПБ, 2001. — 668 с. — (История в зеркале быта).
2) Ноябрь / Агапкина Т. А., Валенцова М. М., Плотникова А. А. // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Международные отношения, 2004. — Т. 3: К (Круг) — П (Перепёлка). — С. 437—440.
3) Виноградова Л. Н., Толстая С. М. Деды // Славянская мифология. Энциклопедический словарь. — М.: Эллис Лак, 1995. — С. 155–156.
4) Народная демонология Полесья. Публикации текстов в записях 80-90-х гг. XX века / Сост. Е. Левкиевская, Л. Виноградова. — Litres, 2014. — Т. 2 Демонологизация умерших людей.
5) Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в древней Руси. — Харьков: Епархиальная типография, 1916. — Т. I. — 376 с.
6) Дмитрия св. день / Т. А. Агапкина // Славянские древности: Этнолингвистический словарь : в 5 т. / под общ. ред. Н. И. Толстого; Институт славяноведения РАН. — М. : Международные отношения, 1999. — Т. 2: Д (Давать) — К (Крошки). — С. 93–94.
7) Некрылова А. Ф. Круглый год. Русский земледельческий календарь. — М.: Правда, 1991. — 496 с.
8) Левкиевская Е. Е. Мифы русского народа. — М.: ООО «Издательство Астрель»; 00 0 «Издательство ACT», 2000. — 528 с: ил. — (Мифы народов мира)
9) Влх. Велеслав. Книга Велесовых Радений (Духовные практики и обряды Русско-Славянского Родноверия). — М.: Велигор, 2008.
10) Ганцкая О. А. Поляки // Календарные обычаи и обряды в странах Зарубежной Европы. Летне-осенние праздники. Институт этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая АН СССР. — М.: Наука, 1978. — С. 174–184. — 296 с.
