О погоде, горе Геликон, святилище в Дельфах и царе Эдипе.
С 22 по 29 сентября 2019 года мы с семьёй ездили в Грецию. В основном это должен был быть пляжный отдых в конец бархатного сезона, но разумеется, как язычник, я поставил в поездку и несколько паломнических точек для посещения. Их, впрочем, было не так много, и поэтому, хотя я продолжу следовать формату описаний своих поездок, которые читатель мог неоднократно видеть (см. внизу поста ссылки на мои серии отчётов о паломническо-туристических поездках в Германию, Польшу, Белоруссию и т.д.) – здесь постараюсь быть кратким, и умещу всё, что хотелось, в два выпуска. Выбор пал на Грецию в силу того, что там хороший климат и прежде там не бывал никто из семьи, но в турагенстве мы сразу отказались от «островов»: я заявил, что если ехать «тупо на пляж», то можно найти страну подешевле; а если уж ехать в Грецию, то надо увидеть хотя бы что-то из примечательностей. Казалось бы, уж Греции-то есть что предложить туристу – колыбель европейской цивилизации, подарившая миру столько явлений культуры; даже и само слово «Европа» происходит из греческих преданий. Я был в 2008 году в Италии, одной из прекраснейших стран, мною посещённых, и полагал, что Греция это нечто вроде неё. К тому же я помнил, каким сказочным было Средиземное море в августе 2008: я заходил в него утром и выходил вечером, не думая о том, что такое холод. Я помнил прекрасный, изумительный Рим с его любимой мной жарой и примечательностями, которым не было конца, весёлых итальянцев и европейское качество жизни – и полагал, что теперь надо показать и близким это райское Средиземноморье Европы. Мы выбрали приличный отель в 40 км на север от Афин на морском берегу по программе «всё включено» и предвкушали гедонизм в том именно виде, в котором его некогда придумали древние греки. Всё началось неплохо: в первый же день в отеле нам удалось арендовать машину, и я обрадовался, поняв, что на день осеннего Равноденствия (то есть назавтра) смогу посетить Дельфы, главную святыню грекоязычного язычества в мире. Радовала и сказочная погода после мерзкого начала осени в Питере: +30, и облака было трудно обнаружить в течение большей части отдыха. Но немного расстроило море: сентябрь не август, и в Италии на полтора месяца раньше оно было заметно теплее. Вместо не столь частых пальм я удивился изобилию разного рода тропических хвойных деревьев – а плеск волн, жаркое солнце и в целом всё-таки очень тёплое море вкупе с неплохой отельной кухней погрузили меня в атмосферу расслабления. Удивила вечерняя прогулка по курортной деревушке: огромное количество заброшенных участков и домов, неимоверное количество бездомных кошек и собак, и последние пару раз напрягли. Ещё не поспели гранаты, хотя и беловатые его ягоды, сорванные с участков, выходящих к дороге, были довольно сладкими – зато прекрасным оказался белый виноград, добытый там же, а также грецкие орехи, которые я вообще увидел впервые (и не понял бы, что это они, если б не знающий родич). Рос там инжир, фисташки; в невероятном и непонятно зачем нужном в таком количестве изобилии – оливки, и много другого, что не растёт на брегах Невы, где, может быть, родились вы или блистали, мой читатель. Расстроили горы мусора вдоль дорог в духе худших русских провинций, но пока это не перебивало положительных впечатлений. Назавтра утром, в день Равноденствия, столь же погожий, мы выехали в Дельфы, находящиеся примерно на одинаковом расстоянии как от нашего отеля, так и от Афин – около 150 км на запад. Я внимательно изучил округу и нашёл ряд попутных примечательностей – это и не должно быть удивительно для Греции, страны с великой и пёстрой историей, но такой небольшой по размеру. По серпантину многочисленных возвышенностей или средь полей, усеянных оливками и хлопком, мы ехали по очень скудно населённым краям, чем-то напоминающих глухо-провинциальную Россию: много заброшенного, вдоль дорог мусор и ощущение повсеместной бедности. Впрочем, не по-русски сияющее солнце и дивная флора по-прежнему перебивали положительными впечатлениями то, что не радовало. Первым делом мы остановились недалеко от городка Левадия: на юге с одной из возвышенностей открывался отличный вид на гору Геликон. Язычник может помнить начало ключевого труда хронологически второго после Гомера греческого мифолога – Гесиода, который свою «Теого́нию» начал такими строками: «С Муз, геликонских богинь, мы песню свою начинаем. На Геликоне они обитают высоком, священном…» Да – когда-то давно на этих склонах сам Гесиод пас стада, сочиняя песни под вдохновеньем геликонских Муз, тем самым обессмертив их. Позднее он будет состязаться в поэзии с Гомером, и, по преданию, победит его.. Немного размявшись и насладившись зелёным видом гор и солнечным небом, мы отправились далее. На подъезде к Дельфам дорога уходила в горы всё выше и выше, они громадными стенами стали возвышаться со всех сторон – и если вы не особенно видели в течение жизни горы, это не могло бы вас не впечатлить. Я подумал, как люди покоряли это в древности, карабкаясь по неосвоенным диким скалам, где всюду обрывы, где водились тогда львы и медведи: это и правда формировало совсем иную языческую ментальность, чем равнинно-лесные пейзажи у рек славянской прародины. Неимоверно красивые виды с высоты заставляли нас восторгаться увиденным, и ждать дальше ещё лучшей перспективы. Затем – внезапно – мы оказались в Дельфах, которые не были чем-то иным, а как раз представляли собой апогей этих горных пейзажей: здесь открывался самый лучший, ещё более высокий вид, и я легко понял, как это место стало священным. Невероятно огромный амфитеатр, сформированный природой между двух уступов горы Парнас, стал местом для святилища: вниз на многие версты были прекраснейшие пейзажи. Даже если бы тут вообще не было никакого святилища и исторического значения, мы всё равно остановились бы здесь и побалдели некоторое время от открывающихся картин. Словами это описать трудно и я приделаю фотографии, дабы дать хоть крупицу представлений об увиденном. Но где встать, мы поняли не сразу. Вдоль дорог куда-то шли в обе стороны туристы, автобусы стояли тут и там. Наобум мы проехали дальше и попали на огромную парковку, которую верно опознали как бесплатную. Толпы, толпищи народа сновали туда и сюда. Мы пошли к зданиям, не особо понимая куда идти; в блокноте я смог записать только непременные пункты для посещения, но как они расположены, по картам я так и не понял: горы, что поделать.. Купив входной билет, стараясь не наступить на бездомных кошек и собак, бездвижно валяющихся среди народа в теньке, мы пошли вслед за толпами. Вначале мы оказались в музее, символом которого была Сфинкс (нет, я не ошибся в роде!) на колонне. Я вкратце пересказал близким миф о царе Эдипе, и наверно не лишним будет напомнить его теперь и читателю. Когда три тысячи лет назад царь греческого города Фивы Иолай узнал, что его жена наконец беременна, он отправился в Дельфы – к знаменитому местному оракулу, пифии, дабы узнать будущее своего ребёнка. Пророчество ужаснуло Иолая: «у тебя родится сын, который, возмужав, убьёт тебя и возьмёт в жёны твою жену, свою мать». Вернувшись, Иолай велел слуге отнести ребёнка в лес и убить там, не объясняя причин. Слуга не решился убить младенца и просто оставил его, полагая, что время, голод и опасности леса итак не дадут ему выжить. Вскоре, однако, в том же лесу мальчика обнаружил слуга царя Коринфа Полиба, который отнёс найдёныша своему господину. А надо сказать, что Полиб давно уже грустил, поскольку у него рождались одни только девочки. Он принял решение усыновить мальчика, и назвал того Эдипом. Полиб растил его как собственного сына в большой любви и никогда не говорил Эдипу, что он не его родной ребёнок. Эдип возмужал, и сам отправился в Дельфы узнать свою судьбу. Пифия, разумеется, сказала ему, что он убьёт своего отца и женится на матери – ужаснулся этому и Эдип. Он принял решение покинуть Коринф, чтобы находиться как можно дальше от тех, кого он считал своими родителями. Нетрудно догадаться, что судьба повела его к городу Фивы. На подъезде к городу Эдип не разделил дорогу с каким-то дерзким стариком, которого, недолго думая, герой убил в гневе с его свитой. Он и подумать не мог, что это был его отец, царь Фив Иолай. В Фивах, между тем, дела шли плохо. Сфинкс – чудовище женского пола, повадилась жрать одного горожанина за другим, загадывая им перед тем загадку, на которую никто не мог найти ответ. Эдип смело направился к Сфинксу и выслушал её загадку: «что утром ходит на четырёх ногах, днём на двух, а вечером – на трёх?». Юноша задумался и его осенило: «это человек, который в младенчестве ползает, в зрелости ходит, а в старости опирается на посох». Сфинкс тотчас спрыгнула со скалы и разбилась. Эдипа привели в Фивы героем. «Какой-то разбойник, сказали ему, намедни убил нашего старого царя – не назначить ли теперь тебя царём Фив? А дабы упрочить твой статус, надо женить тебя на царской вдове». Эдип, полагая, что судьба ему благоволит, принял предложение и через некоторое время даже завёл с царицей детей (или, лучше сказать, братьев?). Боги в гневе за такое кровосмешение наслали на город мор. И снова отправились к Дельфийскому оракулу, дабы узнать в чём причина эпидемии. Тут всё открылось; несчастная мать Эдипа покончила с собой, Эдип же сошёл с ума и лишил себя зрения. Безумцем он бродил по горам и пытался понять причины и иронию жестокой судьбы. Есть и ещё одно предание про Дельфы. Однажды Зевсу стало интересно, где находится центр мира. С двух концов мира (понимайте как хотите) он отправил навстречу друг другу двух орлов, летевших с одинаковой скоростью. В месте, где они встретились, Зевс поставил камень, который назывался «Омфалос»: «Пуп земли». Здесь-то и возникли позже Дельфы; а камень тот, как говорят, был тем самым, который вместо Зевса сожрал в своё время титан Кронос – которому тоже предсказали, что его свергнут его дети, отчего он всех их беспощадно поедал. И вот, пройдя через несколько комнат музея, полных древних статуй, керамикой и обломками храмов, включая ту самую Сфинкса, мы вышли туда, где стоял средь зала древний Омфалос, священный камень фаллической формы с узорами. Мне удалось его потрогать, пока не подбежали смотрители зала; не скажу, что святыня меня сверхвпечатлила, хотя.. Затем мы вышли на улицу и пошли в гору вслед за толпами, стараясь запомнить, сколько развилок пропустили. Впрочем, всё оказалось проще: в целом дорога шла вверх и вверх среди многочисленных руин, а ответвления были небольшими и не уводили далеко. Довольно вскоре мы вышли к месту, где Омфалос стоял в старину: на его месте стояла копия, в виде обычного обтёсанного конусом камня. Дождавшись, пока рядом нафоткаются какие-то представители жёлтой расы, я помедитировал на этом месте. Странно: не тронуло нисколько. Появилось устойчивое впечатление, что мифологему о центре мира придумали поздно и факультативно. Мы пошли выше средь руин храмов, амфитеатров и прочих колонн и обломков, наслаждаясь заодно видом гор и жарким солнцем. И вот, вскоре обнаружились руины храма Аполлона – того самого, где некогда восседала пифия, дышащая галлюциногенными парами (впрочем, геологи отвергли достоверность описаний, что, мол, пар поднимался из расселин в земле) и дающая пророчества. Предсказывала она, на всякий случай, не только беды. Например, отцу Пифагора (не только математика, но и великого философа и мистика) она предсказала «сына, что принесёт людям больше добра, чем кто бы то ни было»: потому-то радостный отец и назвал сына в честь пифии (этимология имени: «[о ком] вещала пифия»); довольным выходил от жрицы и Александр Македонский. Это место наверно, тронуло больше всего – и всё же не так, как я мог быть ждать. Похоже, всю крутость определял институт пифий, а всё прочее было наносным. С вершин, от стадиона, мы двинулись вниз. Вдоль дороги, недалеко от парковки, по подсказкам мы нашли источник Касталии, ещё одну факультативную примечательность. Ныне фонтан пересох, но вода течёт рядом по искусственному желобу, я немного попил её (обычные холодные родниковые воды) и умылся. Затем, как и встреченные нами на въезде туристы, мы пошли вдоль дороги к ещё одному комплексу развалин, где был храм Афины Пронаи. Надо сказать, что я недаром выбрал день посещения Дельф в Равноденствие: я ждал встретить каких-нибудь язычников, может, даже обряды. Помню, как встретил толпу «друидов» в Стоунхендже на зимнее Солнцестояние 2011 года. Но нет: только в паре мест я нашёл у святынь оставленные кем-то подношения – яблоки, одно из них лежало как раз у Кастальского источника. Когда я хотел положить рублёвую монетку у Омфалоса в музее (в прошлый раз в Лондоне с этим вышла чудесная история!), сотрудница сказала мне, видимо, свою фирменную фразу, что тут, мол, не фонтан Треви. Да, в фонтан Треви мне-то никто не воспретил тогда бросить монетку. Но в целом Дельфы мне очень понравились, очень хвалю и советую – особенно на фоне того безобразия, что было далее.. Продолжение следует.
У подножья горы Геликон на её фоне
Развалины Храма Аполлона в Дельфах на фоне склона Парнаса (в центре и справа). Место, где прорицала пифия
Развалины Храма Аполлона в Дельфах на фоне склона Парнаса (справа). Место, где прорицала пифия
Одно из воссозданных строений в Дельфах. Почти всё остальное в руинах
У дельфийского центра мира, место Омфалоса, Пупа Земли
Типичные Дельфы и туристы, склон горы Парнас
Вид со склона горы Парнас из Дельф на близлежащие низины и горы
Археологический музей в Дельфах, древний Омфалос, Пуп Земли, указатель на центр мироздания в греческом язычестве
Археологический музей в Дельфах. Сфинкс, чудовище Фив, побеждённая Эдипом
У Кастальского источника – справа вниз уходит древний фонтан, в руинах, вблизи меня современная протока; слева видно чьё-то яблоко-подношение на маленьком алтарике (день осеннего Равноденствия)
