Настоящая книга философа-традиционалиста Евгения Нечкасова представляет собой своего рода учебное пособие, составленное автором на основе трёх его лекционных курсов, прочитанных в 2019—2021 гг. и объединённых общей темой Священного, проявляющегося в жизни человека.
Метафизика и философия, мифос и логос, сакральное и профанное, традиция и традиционализм, Боги и Божественное — в зеркале эпохи, когда «человеческое, слишком человеческое», по меткому выражению Фридриха Ницше, кажется, уже окончательно захватило некогда свободные умы, ныне лишь грезящие о недоступной свободе, — вот темы, которые составляют основную ось авторского повествования. И обо всём этом автор говорит простым и понятным языком, без постмодернистского кокетничанья и псевдоучёной зауми.
Однако не стоит обманываться этой внешней простотой. За ней стоит многолетний опыт личного поиска и взаимодействия с сакральным, энциклопедические познания в области философии и истории индоевропейских культур, древних и современных, личная харизма лектора и талант мыслителя, не пасующего перед метафизическими безднами сакральной традиции.
Представленная вашему вниманию книга разделена на три части.
Первую часть составляют краткие очерки, посвящённые актуальным вопросам языческой теологии. Здесь рассматриваются общие философские вопросы языческого традиционализма, мифология, эсхатология, проблемы, связанные с темами единства и множественности, бытия‒сознания‒времени, прогресса и/или деградации общества в традиционной картине мира, отношения язычника к жизни и смерти и др.
Из мозаики тем и концепций автор уверенно выписывает непротиворечивую картину мироздания, бытия человека в мире и его взаимоотношений с Божественным.
Вторая часть книги посвящена проблеме предстояния современного человека перед лицом сакрального, личной встрече его со Священным, не оставляющим готовому шанса остаться прежним. Здесь многие выводы могут звучать субъективно, но это лишь подтверждает их подлинность, — здесь, где все слова, как мёртвые птицы, падают вниз, где вехи Пути отмечаются исключительно собственной кровью, — на разломе эпох, в стране без дорог, в свободе без «греха».
Некоторые парадоксальные определения автора, кажется, достойны стать крылатыми выражениями, например:
«Язык — это война и политика <…> это ритуалы, обряды и религия»;
и далее — пояснение/расширение/дополнение:
«изучение языков развивает нас и как тех, кто интересуется священным, и как тех, кто сделал священное центром в своей жизни»
Примеры из классической древности перемежаются в авторском изложении с отсылками к современным религиозным течениям и политическим движениям, метафизические парадоксы раздвигают границы смыслов, и поэтический язык Эдды сплетается в изысканную вязь с хайдеггеровскими прорывами в подлинность непостижимости бытия, — так разрываемые покровы, скрывавшие прежде Священное, радикально обнажают действительность по ту сторону слов, не отвергая ничего и не разделяя единства сущего.
Третья часть ставит читателя лицом к лицу с сакральным — в его порой шокирующем, выводящим за рамки обыденного, благословляющим прозрением ужаса аспекте. Это — «теология трансгрессивного сакрального». Это тот уровень понимания, на котором не говорят, а действуют.
При этом под «действием» здесь понимается не обусловленная реакция на внешний раздражитель, а осознанно реализованный импульс, берущий начало в нашей истинной природе, не отдельной от Божественного:
«Цель <…> трансгрессивной теологии — обрести корни в самости Божественного за пределами имён и форм, и уже оттуда прорастать в мир, не утрачивая осознанности»
Отсюда — радикальный, не оставляющий места для сентиментальных самообманов вывод:
«Мир есть проявление Божественного, и никакой иной природы в этом мире не существует»
Кажется, после этих слов нет смысла говорить что-то ещё.
С уважением, член Славянского отделения Петровской академии наук и искусств (ПАНИ) Черкасов И.Г. (волхв Велеслав) 30.04.2025
