Многим скоморохи представляются грубым фигляром и шутом, которые отпускает плоские шуточки. Этот образ намеренно культивируется по телевидению, средствами массовой информации и в различных произведениях претендующих на историчность. Они даже специально делают знак равенства и вызывают ассоциацию, что фигляр и скоморох - это образы синонимы. И люди воспринимают все это всерьез, думают, что именно так и было действительно!

Давайте же посмотрим так кто такой скоморох на самом деле, через призму истории и реальных исторических источников?

Скоморохи и шутники были у всех народов в средние века. Древнегреческий и древнеримский скоморох назывался - скиником, потом уже позже итальянские скоморохи - превратились в мимов. Причем наряд скомороха превратился в карнавальным костюмом, который и поныне является гордостью итальянцев и массово привлекают такими карнавалами туристов.

Скоморохи желанные гости в домах и на пирах

Основным инструментом любого скомороха были конечно же музыкальные. На Руси скоморохи традиционно использовали гусли, но этот основной музыкальный арсенал дополняли также трубы, бубны, сопели, позже - сурны, домры, волынки или дуды, гудки (смыки), лиры, органы, свирели и т. п. инструменты.

Скоморохи в ранние века по сути были первыми древними артистами, театралами и массовики затейники в народе так и звались "веселыми людьми" или "веселыми молодцами", которые смешили как простой люд так были и желанны на княжих пирах. Этому есть масса подтверждений в старых летописях и различных документах.

Так например в Новгородской летописи под 1571 годом читаем, между прочим: "Втъ поры въ Новгородь, и по всьмъ городамъ и по волостемъ, на Государя брали веселыхъ людей"..., а вслед за тем говорится, что "поъхалъ изъ Новгорода на подводахъ, къ МОСКВЕ, Субота (дьяк) и съ скоморохами", т. е. с набранными для государевой потехи "веселыми людьми"

Изначально в самой древности скоморохи предстают перед нами в виде "гусельников", которые играют на своих "звончатыхъ" или "яровчатыхъ" (= яворовых) гуслях и поют песни, а иногда и пляшут для развлечения слушателей; по одиночке или толпами, облекаясь в особое "скоморошье платье" Их приглашают на народные гулянья, княжьи пиры, свадьбы и везде они дарят людям радость и веселье. Самым примечательным и ярким примером такого гусляра в былинах выступает, конечно же Садко! Садко до того как стать купцом сам тоже скоморошил и не имел другого имущества, кроме гуслей, с которыми и ходил по пирам; когда же его не звали на пир, он скучал без дела:

А прежде у С а д к е имущества не было:
Одни были гусли яровчаты.
По пирамъ ходилъ - игралъ Садке.
Садке день не зовутъ на почестенъ пиръ,
Другой не зовутъ на почестенъ пиръ,
И третий не зовутъ на почестенъ пиръ,
Потом Садкё соскучился.

Садко отправляется к Ильменю-озеру, играет на его берегу и приводит в восторг Морского Царя, который обещает ему счастье и богатство. Как вернулся Садко от Ильмень-озера,

Позвали Садке на почестенъ пиръ.

Древнейшее историческое свидетельство о присутствии и игре гусельников на княгкеских пирах представляют Несторовы слова о Святополке (под 1015 г.):"Лють бо граду тому и земли той, въ немъ же князь юнъ, любяй вино пити съ гуслми";

В житии преп. Феодосия, игумена Печерского, читаем, что однажды Феодосии пришел к великому князю Святославу Ярославовичу (в XI веке) и увидел в палате, где находился князь, "многихъ играющихъ передъ нимъ: овыхь гуслныя гласы испускающихь, иныхь ор-ганьныя писки гласящихь, иныхъ же мусик1иск1я (по другим спискам: "замърныя"), и тако всъхъ веселящихся, яко же обычай есть предъ княземъ". Блаженный поник головой и потом сказал князю: "Такъ ли будеть на томъ свЪть?" Князь, умилившись словами Феодосия и немного прослезившись, приказал играющим прекратить игру. С того времени, когда играли перед князем, и князь слышал о приходе Феодосия, он приказывал прекращать игру. Из этого рассказа убеждаемся, что при Святославе игра, т. е. музыка и пение, была в обычае при княжеском дворе и, разумеется, сопровождала княжеские пиры.

Такой же обычай существовал в старину и при сербском царском дворе; "Егда же бо и на т р а п е з ъ предьседеще, тумьпани и гусльми яко обычай само-держцемь благородны хъ веселяще",- читаем в житии св. Саввы: речь идет о дворе первого царя сербского, Стефана (1195-1228). Подходящей иллюстрацией к рассказу Нестора может служить старинная фреска Софийского Собора в Киеве, относимая к 1073 г.: здесь изображены игроки на флейте, на длинных трубах, на арфообразном и гитаровидном инстру-ментах, наконец, на тарелках. Флейтист и тарелочник изображены, кроме того, пляшущими.

Но скоморохи были желаемыми гостями не только на пирах, но их часто просто приглашали к себе в гости, чтоб насладится их шутками прибаутками и веселой музыкой Упоминая об этом можно в церковных указах, которые запрещали людям вообще вступать со скоморохами. Так, в поучении- Григория Черноризца (XIII в.) предписывается не вводить в дом скоморохов: "скомороха,... игудьця и свирця не уведи у домъ свой глума ради"
В "Слове о русалиях", приписываемом Нифонту, говорится о муже, который, завидев из палаты своей толпу пляшущих вокруг пляшущего же сопельника (скомороха), останавливает их и велит играть, плясать и петь перед собой.
"Кто ихъ (скоморохов) пустить на дворь добровольно, и они туть играютъ", - говорится в уставной грамоте бобровых деревень крестьянам (1509 г.)

Роль скоморохов в различных обрядах.

Скоморохи были не только народными любимцами, но и выполняли обрядовые функции. Так очень важным считалось присутствие скомороха на свадьбе
В былине о Ставре Годиновиче упоминается о свадебном торжестве, на котором не оказалось скомороха-гусельника и - певца:

Зачали играть свадебку,
Некому играть въ гусли на честномъ пиру,
Игръ играть, напевокъ напивать.

Сходный мотив встречаем в одной из свадебных песен из Пермского края:

Какъ во теремь гусяльцы лежали,
Во высокомъ звончатыя лежали.
И то некому во гусельцы играти,
Некому въ звончатыя играти.

У белоруссов простонародный музыкант - скрипач носит еще до недавнего времени назвался "скомороха" По старинной белорусской поговорке, не бывает свадьбы без скоморохов: "Что за веселле (свадьба) безъ скоморохи". В Белоруси игрец-дударь имеет даже серьезное значение: он заменяет родителей у сироты-невесты. В Украине свадебные поезда иногда отправляются в церковь с музыкой, песнями и даже плясками. Все это в старину, вероятно, исполнялось скоморохами, на что указывают приводимые мною ниже исторические свидетельства и старинные песни.

Если уже на пирах и свадьбах скоморохи были главными зачинщиками песен и плясок, то тем более среди многолюдных народных сборищ они своим весельем, гудьбою, песнями и плясками не только развлекали толпу, но и увлекали ее к подражанию себе: песни, игры, пляски, рукоплескания, смех, вообще необузданная веселость и разгул толпы - все это сливалось в одну пеструю, шумную картину, в которой благочестивые ревнители христианского учения видели остатки не-навистного им язычества, называя народные игрища и потехи "бесовскими", "жертвой" или "службой идольской", "лестью дьявольскою" и т. п. Уже Нестор, порицая игрища, на которые стекались народные толпы, так поименовывает "дьявольские лести": трубы, скоморохи, гусли, русалья. "Схожахуся на игрища, - пишет он, - на п л я с а н ь е и на вся бъсовская игрища" (или: "пьсни"), и в другом месте: "Но сими дьяволъ льстить и другими нравы, всячьскими лестьми, пребавляя ны отъ Бога, трубами и скомрахи, гусльми и русалья. Видимъ бо игрища утолчена и людей много множьство, яко упихати начнутъ другъ друга, позоры дъюще от бьса за-мышленнаго дьла".О плясании, имеющем место не только на пирах, на свадьбах и в павечерницах, но и на игрищах и на улицах, упоминает и Кирилл Туровский

В толковании к апостолу Павлу (XIII в.) говорится: "Егда и г р а ю т ь р у с а л i я ли скомороси ли пьяницъ кличуть, или како сборище идольскихъ игръ, ты же въ тъ часъ пребуди дома". "Не подобаетъ крестьяномъ (христианам) игръ бесовскихъ играти, еже есть плясанье, гуденье, песни м и р ь с к i я и жертвы идольския" читаем в "Слове Христолюбца".4 О составе в старину народных игрищ получаем понятие из Слова св. епископа Евсевия (по рукоп. XIII в.). В воскресный день ("въ недълю"), по словам поучения, "обращеши ту (на игрище) овы гудущи, овы пляшущи, а другыя съдяща и о друзъ клевечюща, а другыя борющася, а другыя помавающа и помизающа другъ друга на зло". Но центром толпы служат игроки на трубах и гуслях, т. е. скоморохи, на звук инструментов которых бегается толпа народа: "Издавять бо ся, слышавше гласъ трубный и гусельный, текуще къ нимъ и аки крылати обрящуться ту"
Сетования духовных писателей, в поучениях и проповедях обличавших народные маскарадные игры, неустанно, но безуспешно раздавались в течение многих веков. Народ не отставал от своих исконных привычек, от любимых святочных увеселений, естественно притянувших к себе деятельность скоморохов. Ряжение и маски были в ходу как у наших скоморохов, так и у западных потешников-жонглеров, сделавшихся в указанных увеселениях народных главными действующими лицами. И те и другие одевались в разные наряды, в которых исполняли род интермедий, бытовых сцен; наряжались в звериные образы, надевали личины, подвязывали бороды, вместо личин, иногда окрашивали себе лица (на западе) или чернили их сажей (в Византии).
Древние языческие народные обычаи, в известные праздничные дни, именно в пору зимнего поворота солнца, которой соответствуют рождественские святки, водить животных, снабженных символическим значением (коня или кобылицу, козла или козу, медведя и т. п.), в руках скоморохов превратились в маскарадные игры: они изображали козла или козу (ср. повторявшееся в некоторых русских поучениях и постановлениях запрещение Трульского собора [прав. 62]: "козлогласовая ходити", "козлогласования твори-ти", "ни вь козлогласованш" [образ показати собою ] и т. п.), "бесовскую кобылку", медведя и т. п. В одной из дополнительных статей к Судебнику (1636 г.) приказывается, чтобы (на святках) с кобылками не ходили и на игрища мирские люди не сходились. Об этих кобылках упоминается и в других свидетельствах. Так, в грамоте царя Алексея Михайловича (1648 г.) читаем: "Накладываюсь на себя личины и платье скоморошское, межь себя, нарядя басовскую кобылку вод ять", а далее предписывается, чтобы "личинъ на себя не накладывали и кобылокъ бесовскихъ не наряжали", в числе же атрибутов этой скоморошеской потехи называются: "домры, сурны, гудки, гусли, хари и всяие гудебные бъсовсше сосуды".Гизель (ум. в 1685 г.) выражается о рождественском народном маскараде так: "Иши лица своя и всю красоту чоловвческую, по образу и по подобно Божно сотворенную, некиими лярвами (larva = личина, маска) или страшилами на Диавольский образъ пристроенными, закрывают., страшаще или утьшающе людий, Творца жь и Зиждителя своего укоряюще".

В России, вероятно, как остаток древнего русального маскарада, в некоторых местах сохранился обычай в Духов день или перед Петровским заговеньем водить так называемую "р у с а л к у", в образе лошади, которую изображают ребята, покрытые пологом. Еще недавно, кроме того, существовал, в Белгороде следующий обычай: в праздник Пятидесятницы (т. е. русалий) женщину переодевают в безобразный мужской костюм, а мужчину - в женский, и таким образом водят три дня по городу с песнями и плясками.
В "Уставь людемь о велицемь пость" (из Дубенского сборника XVI в.) запрещается "плясати въ русалия". Словом, мы видим, что издревле в разных местах весеннее "русальное" торжество ознаменовывалось переряживанием и плясками, самое же слово "русалии" обобщилось и стало применяться к народным игрищам, сопряженным с большими праздниками вообще, без различия специального характера этих игрищ.
В Прологе XV века слово "русальи" определяется так: бесы в образе человеческом, "овы бьяху въ бубны, друзии же въ козиць и въ сопьли сопяху, иши же, возложивши на лица скураты (=маски), идяху на глумленье человеком и мнопе, оставивши церковь, на позорь (=зрелище) течаху инарекоша те игры Русальи". На том же основании и старинный русский азбуковник объясняет "русальи" как "игры скоморошские". В Стоглаве русалиями называются как рождественские святочные игры, так и игры на праздник рождества св. Иоанна Крестителя: "Русали о Ивановь дни, и въ навечернш Рождества Христова, и крещения сходятся мужи, и жены, и дъвицы на нощное плещевание и т. д.".
Неудивительно, что после того, как слово "русальи" получило такое общее, широкое значение, - в многочисленных поучениях, словах, постановлениях, порицающих пестрые и шумные, унаследованные народом из времен язычества игрища, выражения "русальи" и "скоморохи" =непременные участники и вдохновители всяких народных игрищ) почти неразрывно связались, причем рядом с ними же обыкновенно упоминаются еще песни и пляски, как предметы специальной деятельности скоморохов, а также и названия музыкальных орудий скоморохов, как неотъемлемой их принадлежности.

Таким образом мы видим что скоморохи не только выполняли роль массовиков затейников, балагуров и шутников, но и выполняли свою роль в культовых обрядах и праздниках

Виды скоморохов

Несмотря на кажущуюся простоту занятия скомороха у них было свое деление на различные виды специализации:

Скоморох - певец - древнейший представитель народной поэзии (домрачей, гусельник), певец мифических, богатырских и исторических песен, но память о них живет и поныне сохраняется в народе, на севере - в лице сказителя былин, а на юге - в образе певца кобзаря или бандуриста; Именно они заложили своим искусством начало нового века славянской поэзии в произведениях Пушкина, Лермонтова, Шевченко и многих других поэтов.

Скоморох - гудец - (гусельник, домрачей, волынщик, сурначей), игрок для плясок, в народе же преемниками его являются бродячие или оседлые народные музыканты, частью профессиональные, частью непрофессиональные, из среды местного населения: дудари, гу-дочники, ныне уже почти окончательно вытесненные скрипачами, балалаечниками, лирниками, игроками на гармониках и др.

Скоморох - плясун - его специализацией были танцы и пляски которые поражают своей удолью, разгульностью и озорством и по сей день! И сегодня существует очень много ансамблей народной песни и пляски, которые верно хранят традиции, которые заложили скоморохи - плясуны

Скоморох - глумословец и смехотворец, исполнитель "позоров" и глумов уцелело до сих пор в форме святочных потех и шуток, творимых ряжеными "окрутниками", а равно и в форме потешных сцен и фарсов, шуток и прибауток, импровизируемых и разыгрываемых балаганными лицедеями и потешниками из народа, в форме кукольной комедии, райка, медвежьей комедии и т. п., в которых бьет ключом народный юмор, не стесняющийся при этом и в употреблении крепких словец.

Знаменитые былинные скоморохи

Славянские предания и былины неоднократно вспоминают о мастеровитых и умелых певцах-гусельниках (скоморохах), которые не только пели и плясали но и выступают эпическими героями.
Таким певцами были:

Боян

Высокое, полубожественное значение его выражается тем, что "Слово о полку Игореве" называет Бояна "внукомъ Велесовымъ", "вещимъ" песнотворцем. Боян слагал свои песни, витая мыслию по лесам, серым волком по земле, сизым орлом по поднебесью; он - "соловей времен давно минувших" - вспоминал стародавние брани, воспевал деяния Ярослава, Мстислава, славного Романа;
он свивал древнюю славу с новой; под его вещими перстами струны сами рокотали славу князьям.
Между тем в одном из древнейших списков сказания о "Задонщине" Боян называется просто киевским гудцом ("въ го-родь Киеве горазда гудца"), т. е. тем же именем, каким в Стоглаве называются скоморохи-потешники, увеселявшие народ и побуждавшие толпу, своей игрой, к пляске (см. ниже).

Добрыня

В народных преданиях поет и играет в образе скомороха, в которого он нарядился, чтобы неузнанным войти на свадебный пир. Он поет не только не хуже всякого профессионального игреца, но даже искусство его превосходит скоморошескую игру: все на пиру, даже игроки-скоморохи, приумолкли и заслушались, когда заиграл Добрыня. Эдакой игры на cвет не слыхано, На белоемъ игры не видано.
Добрыня и "до своего странствования занимался игрой", у него дома
"гусельки яровчаты" лежат Въ новой горенке все на столике,
ИЛИ ВИСЯТ
Во глубокомъ погребе на гвоздике.
По одному из пересказов былины о Добрыне, гусли введены были даже в лук, из которого он стрелял: Въ тоть тугда лукъ разрывчатый, въ тупой конецъ, Введены были гуселышки яровчаты.
Из другого пересказа видно, что Добрыня своей игрой на гуслях славился и до появления в одежде скомороха: когда заиграл Добрыня-скоморох, дивились игре его цари и царевичи, короли и королевичи, Еще не было молодаго гусельщика Супротивъ Добрынюшки Микитица, Аи находится молодой гусельщичокъ (т. е. сам же Добрыня) Ёнъ не хуже да Добры ни добра молодца.
Добрыня, по словам былин, был витязь, богатырь. Самое рождение его ознаменовывается чудесным движением стихий. Не туча тучится, говорит былина, не теменье темнится, выбегало зверей стадо, в том стаде лев, а шерсть у льва золоченая, - Крыцялъ лёвъ по звериному, Поссыпались тутъ круты-красны бережоцки, Смутиласе мать Нъпра-река' Заслышали рожденьицё Добрынине. Дакъ въ тоё время родился Добрыня кнезь. В другом месте описывается приезд Добрыни в Киев: он едет "издалеча" со слугою своим Таропом, приезжает ко двору Владимирову, остается здесь несколько лет, а потом отправляется "погулять"; вслед за тем начинаются разные его похождения и подвиги: Издалеча, издалеча во чистомъ полъ, Какъ далъе того на Украйнъ, Какъ едетъ поъдетъ добрый молодецъ, Сильный могучъ богатырь Добрыня. А Добрыня въдь-то братцы Никитьевичъ, А съ нимъ въдь едетъ Таропъ слуга (Добрыня прибывает в Киев ко двору Владимира:) Въ стольномъ городъ во Киевъ, У славнаго осударь князя Владимира, Три года Добрынюшка стольничалъ, Онъ стольничалъ чашничалъ девять летъ, На десятый годъ погулять захотелъ... Свое рождение, свои похождения и разъезды Добрыня воспевает на неоднократно на пиру, в роли скомороха.
Он удивляет и восхищает слушателей своей игрой, но уже и раньше, в качестве дружинника, он славился в этом отношении как великий мастер своего дела: "Не было молодаго гусельщика супротивъ Добрынюшки Микитица".

Соловей Будимирович

Струну къ струночке натягиваетъ,
Тонцы по голосу налаживаетъ,
Тонцы онъ веден отъ Нова города,
А друпе ведетъ отъ Еросолима,
А все малые припевки за (-из-за) синя моря,
За синя моря Волынскаго,
Изъ за того Кодольскаго острова,
Изъ за того Лукоморья зеленаго.

В тереме, воздвигнутом Соловьем Будимировичем, "играютъ во гуселка яровчаты": Тонцы ведутъ отъ Нова города, Друпе ведутъ-то отъ Еросолима, Припъвы припевают хорошии.
Или:
А въ третьемъ терему-то гудки гудятъ,
Игры играютъ Царя-града,
Напъвки напъваютъ Еросолима.

Ставр

Ставр стал гуселок налаживать,
Гуселокъ налаживать, струнокъ натягивать:
Струночку натягивалъ отъ Kieвa,
Другу отъ Царя-града,
Третью съ Еросолима;
Повелъ онъ та(о)нцы великие,
Припъвки то припъвал изъ за синя моря.

Или:

И зачалъ тутъ Ставръ поигрывати,
Сыгришъ сыгралъ Царя-града,
Та(о)нцы навелъ иерусалима .

Садко

Садко поигрывает во гуселышки,
Играетъ-то Садке в Новего р о д е,
А выигрышъ беретъ отъ Царя-града.

Отношение церкви к скоморохам. Закат эры скоморохов.

Как мы можем видеть народная любовь к скоморохам была велика. Но насколько велика была любовь к ним народа, то настолько же и была велика нелюбовь церкви к ним.
Так знаменитый русский историк Забелин пишет : "XI век (на Руси), жил еще полной силой народного творчества и мало сознавал, что вещая песня баяна (т. е. певца-гусельника) есть бесовское угодие, есть идольская служба. На это указывает даже и самое посещение князя Святослава преподобным иноком (Феодосием) во время веселого песнотворства, которое было остановлено... лишь из особой любви к нему и продолжалось по обычаю в его отсутствии. Живший в том же веке, после Феодосия, митрополит Иоанн, муж хитрый книгам и ученью, точно также в своих наставлениях не Мнит нарушать обычая мирского устава и запрещает только мнихам и иерейскому чину присутствовать лишь на таких пирах, где начиналось играние, плясание, гудение... Но то, что в начале предписывалось только иноческому и иерейскому чину, впоследствии стало обязательным и для всего мирского чина". ' "иерейскому чину повелъваютъ святии отци благообразно и съ благословешемъ пршмати предьлежащая", - говорит митрополит Иоанн; "игранie и плясание и г у д е н i e входящемь вьстати всемъ, да не осквьрнять имъ чювь-сва видешемь и слышашемь, по очкому повелъшю или отинудь отметатися техъ пировъ, или въ то время отходити, аще деть соблазнъ великъ и вражда несмерена...".
Далее говорится, что не возбраняется духовным лицам обедать с мирянами, "кромъ нацинания игранин и бесовьска-го пенья и блуднаго глумленiя". Свидетельство это доказывает, что на пирах в то время происходили играние (песен), плясание и гудение; действующими лицами были, конечно, скоморохи-игрецы и плясуны.
Кирилл Туровский (XII в.) порицает "плясание еже на пиру, насвадьбахъ и в павечерницахъ";
Кирилл, митрополит Киевский (1243- 1250) в числе мытарств, между прочим, называет "п л я с а н i e въ пирахъ... и басни бающе сопели сатанинсшя". Пля-сание, разумеется, происходившее под звуки инструментальной музыки, в последнем случае, может быть, сопровождалось тут же названными сопелями. В Слове Христолюбца (по рукоп. XV в.) называются игры бесовские на пирах (и свадьбах), игры же эти суть: плясьба, гудьба, песни, сопели, бубны.
В Домострое (XVI в.) говорится о трапезе, сопровождаемой звуками музыки, пляской и глумлением: "И аще начнуть... смьхотвореше и всякое глумление или гусли, и всякое г у д е н i е, и плясаниеи плескаше и всякия игры бьсовския, тогда якожъ дымъ отгонить пчелы, такожъ отыдуть ангели божия отъ тоя трапезы и смрадные бeсы предстануть".

Так "ласково, и почти по отечески" церковь относилась к скоморохам, а потом позднее, когда ее власть возросла они начали вообще применять репрессивные меры к скоморохам - приказывая их бить батогами и всячески притеснять! Но сколько бы церковь не выступала против скоморохов и сколько бы не издавали указы и грамоты ловить их и бить батогами - народ их все равно любил и обожал и эти грамоты и указы в общем имели мало успеха и широко распространившегося "зла" не искореняли.

Только со времен царя первого царя династии Романовых Михаила Федоровича власти начинают действовать против скоморохов с большею энергией. Со вступлением же на царский престол Алексея Михайловича, который, под наплывом благочестия, с омерзением относился ко всякого рода отечественному скоморошеству, даже на собственной своей свадьбе отменил трубную музыку, заместив ее пением духовных стихов, - который, удалив от своего двора бахарей, домрачеев и гусельников, на место их поселил во дворце так называемых "верховыхъ нищихъ", занимавших его пением духовных стихов, - со вступлением Алексея Михайловича на царский престол началось усиленное преследование и коренное истребление скоморохов и их игр, подкрепляемое строгими наказаниями ослушников царского слова.

Хронология запретных грамот

Проследим главнейшие из вышеупомянутых запретительных грамот и постановлений в хронологическом их порядке.

В 1470 г. выдана жалованная грамота о том, чтобы в Инобожских селах Троицко-Сергиева монастыря княжеские ездоки не ставились,... "также и скоморохи у нихъ въ техъ селахъ не играл и".

В уставной грамоте 1506 г. читаем: "А скоморохом ъ у нихъ (Артемоновского стана крестьян) въ волости и г р а т и (волостель?) не освобождает ъ".

В другой уставной грамоте от 1509 г. предоставляется ловчему и его тиуну недопускать в Бобровых деревнях насильственной игры скоморохов и безнаказанно выгонять их; "кто ихъ (скоморохов) пустить на дворъ добровольно, и они туть играють; а учнуть у нихъ скоморохи по деревням играти сильно, и они ихъ изъ волости вышлютъ вонь безпенно".
Жалованная грамота великого князя Василия Иоанновича 1522 г. освобождает монастырские села и деревни в Углицком уезде от пошлин и от игры скоморохов: "Скоморохомъ (в тех деревнях) не играти; а учнуть у нихь... скоморохи играти, и язь техъ велълъ имати и давати на поруки, и ставити передъ собою, Великомъ Кня-земъ".
В уставной Онежской грамоте 1536 г. читаем: "А скоморохомъ у нихъ въ волости силно не играти; а кто у нихъ учнеть в волости играти силно, а старосты и волостные люди вышлютъ ихъ изъ волости вонь, а пени имъ въ томъ нетъ".
В уставных и жалованных грамотах 1544 г. (Звенигородского уезда, дворцового Андреевского села крестьянам), 1548 г. (Троицкому Сергиеву монастырю), 1554г. (дворцовых Афанасьевского и Васильевского села крестьянам) повторяются такие же привилегии, ограждавшие данные селения от насильственной игры скоморохов. Наконец, в приговорной грамоте монастырского собора Троицкой Лавры 1555 г. уже под угрозою пени запрещалось держать в волости скоморохов, а равно предписывалось и "прохожихъ скомороховъ въ волость не пущать".

Во всех этих данных случаях лишь отдельные местности ограждались от непрошенного посещения и игры, словом, от нашествия ватаг скоморохов.

В постановлениях Стоглавого собора находим уже более общие запрещения, отчасти направ-ленные против оскорбительного для религиозного чувства вторжения скоморошеских игр в религиозные действия, отчасти - против гудения, играния, глумления и т. п.; вообще, так Стоглавом предписывалось священникам убеждать духовных детей своих, чтобы они отстраняли скоморохов от свадебных поездов, где скоморохи шли рядом со священником; также от вторжения бесовских игр скоморошеских в обряд поминовения усопших. Вот эти постановления Стоглава: "Къ вьнчашю ко святымъ церквамъ скоморохомъ и глумцомъ предъ свад-бою не ходити и о томь священникамъ такимъ запрещати съ великимъ запрещениемъ, чтобы таковое безчиние никогда же не именовалося". "Скоморохомъ и гудцомъ и вся-кимъ глумцомъ запрещали (бы пасомые) и возбраняли, чтобы въ ть времена коли родителей поминаютъ православныхъ хрестьянъ не смущали и не прельщали тими басовскими своим играми". В другом месте Стоглава читаем: "Праздность бо и пьянство и и г р а н i e всему злу начало есть и погублеше велие; сего ради отрицаютъ вся божественная писания и священныя правила всякое играние. ..и гусли и смыки и сопели и всякое г у д е н i e и глумление и позорище и плясание". "Бога ради, Государь, вели ихъ (скоморохов) извести, кое бы (=чтобы) ихъ не было въ твоемъ царствъ, и тебе, Государю, въ великое спасеше, аще бьсовская игра ихъ не будетъ", - писал Иоанну Грозному митрополит Иоасаф.

Но царь сам пил и плясал в машкарах со скоморохами, сам посылал по городам и селам набирать медведей и скоморохов для своей потехи, сам, в утеху немецким гостям, устраивал бесстыдные скоморошьи пляски, а потому и постановления Стоглавого собора против скоморохов оставались столь же безуспешными, как и прежние порицания скоморошеских игр, которыми продолжали тешиться народ на улицах и площадях, а знатные люди - в своих домах и дворах. В царствование Михаила Федоровича начинается уже более серьезное преследование бесчинных игрищ, заключавшихся в скоморошеских играх и позорах, медвежьей комедии, кулачных боях, разгуле и пьянстве.

В 8-ой дополнительной статье к Судебнику (1626 г.) читаем: "Государь Царь и Великий Князь Михайло Федоровичъ всеа Руси указалъ: "послать бирича кликать въ Китае и въ Беломъ Каменномъ городе, по торгомъ, и по болынимъ улицамъ и по крестцомъ, и по переулкомъ и по малымъ торжкамь, не по одинъ день, чтобъ впередъ за Старое Ваганково, никаше люди не сходились на безлепицу николи; а будетъ учнутъ ослушаться и учнутъ на безлепицу ходить, и Государь указал техъ людей имать и за ослушанье бить кнутомъ по торгомъ. И на на Новую Четверть о томъ память послана, чтобъ на безлъпицу, за Ваганково, съ ка-бацким питьемъ не въезжали".

Да такие статьи просто брались с потолка и были смешны и нелепы по своему содержанию - вот другая, аналогичная дополнительная к судебнику статья (32-я) от 1640 г.: "Государь Царь и Великий Князь Михайло ведоровичъ всеа Русш указалъ: которые всякие люди учнутъ биться кулачки въ Китае, и въ Беломъ Каменномъ городе, и въ Земляномъ городе, и техъ людей имать и приводить въ Земской Приказъ, и чинить и а к а з а н i e". Здесь "безлепица" и кулачный бой преследовались и запрещались царским указом уже под страхом строгого наказания.

Следующие слова патриарха Филарета как бы иллюстрируют только что упомянутую "безлъпицу": ратуя против святочных переряживаний и игрищ, патриарх в 1628 г. указал "кликать биричю по рядомъ, и по улицамъ и по слободамъ и въ сотняхъ, чтобы съ "кабылками" не ходили и на игрища бъ Mipcкie люди не сходились, тъмъ бы смуты православнымъ крестьяномъ не было и коледу бы и овсеня и плуги не кликали" (т. е. не пели бы святочных колядок и авсеневых песен).

В то же приблизительно время, ополчается против "сотонинскихъ игръ", плясок и рукопле-сканий преемник Филарета патриарх Иоасаф. В Памяти, писанной по его указу в 1636 г., патриарх сетует на то, что "вместо радости духовной, возделаше творятъ радости бесовской и воспршмши неприязьнственные праздники, еже суть угодное дьяволу творяще и ходяще по воли сердецъ своихъ, ходяще по улицамъ въ народъ безчинствующе, пьянствующе, наругающеся праздникомъ святымъ Божшмъ, вместо духовнаго торжества и веселия воспршмши игры и кощуны бесовския, повелъва-юще медведчикомь и скоморохомьна улицахъ и на торжищахъ и на распутъяхъ сотонинския игры творити, и въ бубны бит и, и въ сурны р е в ъ т и, и руками плескати и плясати и иная неподобная дъяти".

Далее патриарх приказывает грамоту эту (в которой предписывается также хранить благочиние в церковной службе) "почасту" читать старостам поповским и попам и наказывать им накрепко, чтобы они "приходящихъ ко святымъ Божшмъ церквамъ пра-вославныхъ христианъ учили страху Божда ивсякому б л а -гочинию (т. е., между прочим, и воздержанию от вышепоименованных игр и бесчиния), неоплошно, с великимъ у т -верждениемъ". Патриарх не ограничивался, однако, письменными указами, но прямо велел уничтожать попадавшиеся на улицах музыкальные инструменты, а потом и вообще всему народу запретил даже держать музыкальные орудия на дому и какие, вопреки запрещению, где либо оказывались, приказывал отбирать и жечь. Об этом свидетельствует Олеарий: "Такъ какъ стали злоупотреблять музыкой, - пишет он, - распъвая подъ музыку въ кабакахъ, корчмахъ и вездъ на улицахъ срамныя песни, то нынъшний патриархъ, два года тому назадъ, сперва строго воспретилъ существоваше такихъ кабачьихъ музыкантовъ, и инструменты ихъ, каше попадутся на улицахъ, приказывалъ туть же разбивать и уничтожать, а потомъ и вообще запретилъ Русскимъ в с я к а г о рода инструментальную музыку, приказавъ въ до-махъ вездъ отобрать музыкальные инструменты, которые и вывезены были, по такому приказанию, на пяти возахъ за Москву ръку, и тамъ сожжены".

Наконец, искренняя и глубокая ненависть к скоморошеству благочестивого царя Алексея Михайловича нанесла сословию скоморохов смертельный удар. Вскоре по вступлении своем на престол, царь стал заботиться о поднятии нравственности своих подданных, прибегая для этого, еще в большей степени, чем это имело место при Михаиле Федоровиче, к крутым, насильственным мерам: строго приказывалось народу посещать церковь, говеть, - списки людей не говевших приказывалось присылать в монастырский приказ, и попадавшим в эти списки грозила опала без всякой пощады; предписывалось в воскресенье и в господские праздники не работать, в Филиппов пост поститься и в церковь ходить каждый день2 и т. п.; в то же время, под угрозою строгого же наказания, запрещались всякие суеверные действия: волхвование, чародеяние, гадание, а также всякие игры, музыка, песни, пляски, переряживание, позоры и связанное с народными игрищами пьянство.
Все это изложено в царской грамоте от 1648 года.
Привожу последовательно главнейшие выдержки из этого весьма любопытного документа. Данная грамота рисует нам картину современных Алексею Михайловичу народных увеселений и игрищ, главными действующими лицами которых являются скоморохи:

"Ведомо намъ учинилось, - вещал царь в своей грамоте, - что въ Белгородъ и иныхь городахъ и въ уездахъ Mipcкie всякихъ чиновъ люди, и жены ихъ, и дети въ воскресные и въ Господств дни и великихъ Святыхъ, во время святаго пения къ церквамъ Божиимъ не ходятъ, и умножилось въ людъхъ во всякихъ пьянство и всякое мятежное бесовское дъйство, глумлъше и скоморошество со всякими досовскими играми. И отъ техъ сатанинскихъ учениковъ въ православныхь крестьянехъ учинилось многое неистовство: и мнопе люди, за-бывъ Бога и православную крестьянскую веру, темъ пре-лестникомъ скоморохомь последствують, на безчинное ихъ прелщеше сходятся по вечеромъ и во всенощныхъ позорищахъ на улицахъ и на поляхь, и богомерзкихъ и с к в е р -ныхъ песней, и всякихъ бесовскихъ игрь слушаютъ, мужесково и женсково полу и до сущихъ младенцовъ... (далее следуетъ порицание кулачных боев, качания на качелях, перечисление разных чародейств и волхвований), и медведи водятъ и съ собаками пляшутъ, зернью, и карты, и шахмоты, и лодыгами играють, и безчинное скаканie и плесание, и поють бесовския пъсни... (следует порицание обычая скакать на досках на Святой неделе, а затем говорится о святочных увеселениях) сходятся мужсково и женсково полу мнопе люди въ бесовское сонмище, по дьяволской прелести, многое бесовское действо играють во всякии бесовския игры; а въ навечери Рождества Христова и Васильева дни, и Богоявления Господня клички бесовскии кличутъ - Коледу, Таусенъ и Плугу ... и сказки сказываютъ небылные, и празднословю съ смехотворениемъ и кощунаниемъ, и души свои губятъ такими помроченными беззаконными делами, и накладываютъ на себя личины и платье скомо-рошское, и межъ себя наряди бесовскую кобылку водятъ (ср. выше указ патриарха Филарета): и въ такихъ позорищахъ своихъ мнопе люди въ блудъ впадаютъ... (далее царь переходит к участию скоморохов в свадьбах) Да въ городскихъ же и въ уездныхъ людяхъ у многихъ бывають на свадьбахъ всяше безчинники и сквернословцы и скоморохи со всякими басовскими игры; и уклоняются православные крестьяне къ бъсовскимъ прелестемь и ко пьянству, и отцовъ духовныхъ,.. наказашя не слушаютъ". По изложении всех этих бесчинств и беззаконных дел, грамота предписывает: приказать людям, чтобы они от пьянства уклонились, "скомороховъ зъ м(д)омрами и съ гусли и съ волынками и со всякими игры... въ домъ къ себъ не призывали,... имедвъдей (неводили) и съ сучками не плясали, и никаких бъсовскихъ дивъ не творили,... бо-гомерзкихъ и скверныхъ песней (на свадьбахъ и по ночамъ на улицахъ и поляхъ) не пъли, и сами не плясали и въ ладоши не били, и всяких бъсовскихъ игръ не слушали, и кулашныхъ боевъ межъ себя не дьлали, и на качельхъ ни на какихъ не качались,... иличинъ на себя никакихъ не накладывали, и кобылокъ бъсовскихъ (не наряжали), и на свадьбахъ безчинства и сквернословия не делали. А гдъ объявятся домры, и сурны, и гудки, и гусли, и хари, и всякие гудебные бъсовские сосуды, и тыбъ тъ бъсовские велълъ вынимать и, изломавъ тъ бесовскиеe игры, велълъ жечь. А которые люди отъ того ото всего богомерзкаго дьла не отстанутъ, и учнутъ впредь такова богомерзкаго дьла держатся, и по нашему указу тъмъ людемъ вълено дълать наказанье: гдъ такое безчиние объявится, или кто на кого такое безчиние скажутъ, и выбъ тьхъ велъли бить батоги; а которые люди отъ такова безчиния не отстанутъ, а вымутъ такие богомерзкие игры въ другие, и выбъ тъхъ ослушниковъ велъли бить батоги; а которые люди отъ того не отстанутъ, а объявятся въ такой винъ въ третие и въ четвертые, и тъхъ, по нашему указу, велъно ссылать въ украйные городы за опалу. Одноличнобъ есте нашу грамоту всяких чиновъ людемъ велъли прочесть по многие дни, чтобъ о богомерзкихъ и о чародъйныхъ играхъ всякихъ чиновъ людемъ городскихъ и уъзднымъ были въдомы, и съ сей нашей грамоты списки слово въ.слово разослали въ станы и в волости, и велъли тъ списки по торшкомъ прочитать многижды, чтобъ сей нашъ крепкой за-казъ ведомъ быль всемъ людемъ".

Как уже успели заметить читатели даже со стороны видно, что эти указы и грамоты полны мракобесия и ненависти ко всему славянскому и народным традициям. И как видите это не выдумки, а конкретные исторические документы.

Итак, грамоты и указы XVII века, запрещавшие поименованные выше "безчинства" и "неистовства", по царскому повелению энергично распространялись и неодно-кратно прочитывались перед народом в городах и селах; заключавшиеся в них запрещения подкреплялись угрозами строгих наказаний, которые и приводились в исполнение над ослушниками. "Наказаше безъ пощады", "великая опала и жестокое наказанге", "битье кнутомъ" и "битье батогами", а главное - ненависть самого юного царя Алексея Михайловича к скоморохам, конечно, небезызвестная властям и руководившая действиями последних, все это не могло не оказать сильного влияния на участь преследуемых царскими указами, преимущественно бродячих скоморохов, главных зачинщиков "безчинств и неистовств".

Около средины XVII века прохожие, бродячие ватагами (в качестве особого, резко отличающегося от прочих, презираемого всеми сословия) "веселые молодцы" постепенно сходят со сцены, а оседлые более или менее перерождаютсяв музыкантов и сценических деятелей на новейший западноевропейский лад.
Скоморох с этого времени становится отжившею свой век историческою личностью, хотя все отрасли его потешной деятельности продолжают и ныне жить и практиковаться в народе.

Подписка на обновления

Материалы на нашем сайте обновляются практически ежедневно. Подпишитесь и первыми узнайте обо всём самом интересном!

Авторизация

Видео

Лекция школы "Русская Традиция" от 08.11.2009

[видео]

Богумил Мурин - Значение снов и сновидений у славян

Лекция школы "Русская Традиция" от 23.05.2009

[видео]

Василий Бутров - Народное пение

Поиск

Журнал Родноверие