В последнее время в поле зрения русских язычников вновь возникли так называемые "прильвицкие идолы". Работы А. Асова и А. Бычкова, В.Чудинова и Д. Гаврилова освобождают меня от необходимости объяснять подробно историю находки и изучения этих загадочных изваяний. Отмечу только, что найдены были они в XVII веке на территории славянского племени ратарей, входившего в племенной союз велетов-лютичей. Представляют они собою металлические оплавленные статуетки с руническими надписями. В XVIII и даже в начале XIX века в их подлинности практически не сомневались, и не только у Кайсарова или Глинки, но даже у Карамзина можно найти ссылки на них. Во второй половине того же столетия "прильвицкие идолы" стали подвергаться все более суровой критике, и, наконец, окончательно признаны подделкой. Современные исследователи "прильвицких идолов" пытаются пересмотреть вердикт ученых скептиков позапрошлого века и вернуть "прильвицким идолам" звание источника по славянскому язычеству.

Любят православные публицисты помянуть Куликово поле. И если в этот момент обличает такой публицист злодеев-«неоязычников», то не преминет заметить – мол, вот она, Русь-то матушка православная, на бой святым Сергием Радонежским благословенная,   с иноком Пересветом впереди. А где, мол, ваши язычники были, полканы да кукеры (кукеры православных публицистов особенно волнуют; не иначе как своими во всех смыслах выдающимися мужскими качествами, не зря ведь Кураев жалуется, что у православия – женское лицо)?!

Историки и этнографы давно отметили, что  после крещения Руси многие древние Боги отнюдь не потеряли почитателей. Просто те стали чтить древних кумиров под именами  православных святых – громовержец Перун стал называться пророком Ильей, прядущая людские судьбы Макошь – Параскевой-Пятницей и так далее. Однако при этом обычно сосредотачивались на опознавании в культе православных святых таких вот Высоких Богов, как правило, по отдельности. И никто, кажется, не обращал особого внимания на самостоятельный пантеон, сложившийся в деревенском православии.

Удивительный народ нынешние русские язычники – или, если угодно, славяне, родноверы и пр. Такое иной раз прочтешь… да вот несколько примеров (имена ничьи не называю, ибо не ставлю целью кого-то лично уличать, а говорю о настрое, о направлении мыслей).

Не знаю, есть ли более избалованная вниманием современных язычников сторона древнего языческого быта, нежели славянские имена. Статьи с перечнями таких имен, описанием тех законов, по которым они составлялись и нарекались, выложены на каждом уважающем себя языческом сайте, несколько изданий пережила замечательная книга Вадима Казакова, главы ССО СРВ, «Именослов», во втором издании которой я имел честь выступать в качестве соавтора. Кажется, все, что можно было – сказано. И тем не менее некоторые, связанные с именами вопросы, кажется, остались неосвещенными – или, что хуже, освещенными не совсем верно. Возможно, кто-то, где-то уже говорил о том, о чем хочу сказать я, и я просто ломлюсь в открытую дверь. Что ж, но ведь если я не читал об этом – может, и еще кто-то не читал? Тогда эта статья – для них, моих товарищей по несчастью.

Образ князя Владимира Красно Солнышко русских былин, столь часто и поспешно отождествляемый с крестителем Руси, несет целый ряд архаичнейших черт. Это черты не дружинного вождя летописных времен. Это черты сакрального, священного правителя, живого кумира первобытности.

Былинный сюжет о бое Ильи Муромца с собственным сыном (Подсокольничком, Сокольником и пр.) давно стал предметом внимания исследователей. Отмечался и его высокий патриотический пафос, и сходство с сюжетами о бое отца и сына у других народов (Рустам и Сухраб у иранцев, Гильдебранд и Хадубранд у германцев).

В русских былинах герой довольно часто обращается с телом убитого противника сколь нерационально, столь и не христиански. Тело обезглавленного врага рассекается на части и раскидывается по полю; голова же либо вздевается на копьё и победоносно привозится на княжий двор (или на заставу богатырскую (1)), либо просто увозится в качестве трофея. В последнем случае настойчиво акцентируется её сходство с сосудом для ритуального хмельного напитка, «пивным котлом» (2). Рассмотрим оба эти мотива более внимательно.

В последнее время вновь в немалом количестве появляются публикации, призванные доказать, что идеологической основой русских былин было православное христианство. В основном это статьи публицистов национал-патриотического толка (что, разумеется, не принижает их ценность, и, одновременно, не уменьшает ответственности авторов, т. к. круг читателей публицистики несравненно больше, чем у любой научной статьи, а уровень подготовленности – ниже).

Не первый век идёт спор между учёными об этнической принадлежности племени русов («русь» летописей, «россы» греческих источников, «ар-рус» арабских ит. д.), объединивших под своей властью славян и ряд неславянских племён Восточной Европы и создавших Русское государство.

Летописные сообщения о мятежах 1025 и 1071 годов в Верхнем Поволжье уже не первый век пользуются заслу­женным вниманием исследователей. При скудости источ­ников по восточнославянскому язычеству это внимание более чем понятно. Напротив, непонятны попытки (тоже не первый век продолжающиеся) обесценить эти сообще­ния, отвергая их связь с восточным славянством и пред­ставляя волхвов какими-то финно-уграми (Гальковский, 1916, с. 136; Рыбаков, 1984, с. 300; Курбатов, Фролов, Фроянов, 1988, с. 320-321, Клемешов, 2001); притом финно-уграми весьма невнятными, поскольку места мятежей вол­хвов связывают с мерей, каковую считают предками со­временных марийцев (Геннинг, 1967, с. 65-67), а «миф» и обряд из летописного рассказа сравнивают с таковыми же мордвы - народа, и по языку, и по вере значительно от­личного от марийцев и никогда не жившего в местах мя­тежей волхвов, то есть в Суздале, Ярославле, Ростове, Белоозере.

Еще Пушкин отметил уникальность «Слова о полку Игореве» - великой древнерусской поэмы. И хотя с тех пор прошло почти два столетия и мы теперь знаем много больше о культуре и литературе Руси той эпохи, наблюдение поэта не утратило точности.

Концом одиннадцатого столетия «Повесть временных лет» (ПВЛ) датирует целый ряд выступлений волхвов про­тив христианской веры и княжеской власти. Выступления эти приобрели огромный размах, особенно на севере Руси. Действия двух волхвов охватили пространство от Ярослав­ля до Белоозера (Памятники..., 1978, с. 188-189). Ещё один волхв, объявившийся в Новгороде, «творяся аки Богъ, многы прельсти, мало не всего града». «Вси яша ему веру», - отмечает летописец. На стороне епископа выступил лишь пришлый черниговский князь со своей дружиной, «а люди вси идоша за волхва» (Там же, с. 194-195). Для оценки последнего обстоятельства необходимо по­мнить, что речь идёт не просто о городе, уже сто лет как христианском. Речь идёт о буйном Господине Великом Нов­городе, чья политическая история начинается с того, что «восста род на род», а завершается междоусобицей сторон­ников Москвы и Литвы, конец которой был положен лишь приходом Московского войска.

Написано немало книг о том, как много языческого осталось в так называемом «русском православии». Эта книга не про такие явления, не про языческие по сути обряды, совершавшиеся людьми, искренне полагавшими себя христианами, не про то, как крещеные русичи, включая «попов и книжников»,  резали петухов Перуну и Хорсу,  и с легким сердцем величали православных мучеников Флора и Лавра «лошадиными Богами». Эта книга про тех, кто сознательно оставался верным Вере Предков в крещеной уже Руси. Тех, кто не испугался грозного предупреждения Владимира Отступника: «а кто не придет [креститься], будь богат, или нищ, или раб – будет мне враг». Тех, кто до последнего отказывался принять чужеземного бога.

Подписка на обновления

Материалы на нашем сайте обновляются практически ежедневно. Подпишитесь и первыми узнайте обо всём самом интересном!

Авторизация

Видео

Лекция школы "Русская Традиция" от 03.10.2009

Велеслав - Родноверие. Основы миропонимания

Лекция школы "Русская Традиция" от 06.06.2009

Алексей Почерников - Планировка культовых мест

Поиск

Журнал Родноверие