Но кто же он? Сказочный герой, плод фантазии народной, «литературное обобщение» воплощающее своеволие и удаль Господина Великого Новгорода?

1.Кто он?

Вряд ли на Руси сыщется так уж много людей, не слыхавших про Василия Буслаева. Ему посвящены поэма Сергея Наровчатова и кинофильм Геннадия Васильева. Появился новгородский удалец и в фильме Сергея Эйзенштейна «Александр Невский». Появился не ко времени – как мы скоро увидим, прототип былинного героя до Ледового побоища не дожил более полувека – и, пожалуй, не к месту. Буслаев всегда был олицетворением новгородской вольности и новгородского буйства, Александр же Ярославич эту вольность жестко, чтоб не сказать жестоко, давил, заставляя вольный северный город платить дань ордынскому хану. Будь они современниками – были бы врагами, а никак не союзниками… ну да не про то речь. Вернемся к нашему Буслаю. Кроме стихотворцев и кинематографистов, удаль и молодечество Василия Буслаева воспели живописцы Андрей Рябушкин и Константин Васильев, художники Палеха и бесчисленные иллюстраторы русских былин.
В общем, образ Василия Буслаева хоть и не сравнится с такими титаническими фигурами, как богатыри былинного Киева, князь Святослав или Евпатий Коловрат, место свое в русской культуре занял давно и прочно.

Но кто же он? Сказочный герой, плод фантазии народной, «литературное обобщение» воплощающее своеволие и удаль Господина Великого Новгорода?

Василию Буслаеву повезло больше иных героев русских преданий.

Мы можем твердо сказать – он жил на свете. Мы знаем, где. Мы даже примерно знаем когда – во всяком случае, мы знаем, когда он умер.

2.Некролог в одну строчку


Поэма Сергея Сергеевича Наровчатова, 1967 г.

«Преставися в Новгороде посадник Васка Буславич»

Так гласит Никоновская летопись под 1171 годом.

Стало быть, в этом году [статья написана в 2011 — Л.П.] исполняется 840 лет со дня смерти Василия Буслаевича – он же Буславич, Буслаев, а то и попросту Буслай. Что в летописи – да и в былинах, сохранивших для нас имя новгородского удальца, он назван всего лишь «Васка» - не оскорбление, не знак пренебрежения. Только Московская Русь возвела в культ полную форму имени, только при дворе московских государей и на подвластных им землях сокращенная форма имени стала уничижительной – «холопишко твой Ивашко Данилкин, челом бьет». В старой, дотатарской Руси и князья, бывало, звались так же – стоит вспомнить воевавшего с крестоносцами князя Вячко. То же было и у других славян – на польском престоле сидели короли по имени Мешко и Лешко – тоже вроде бы уменьшительные формы, но кто рискнет сказать, что королей не уважали? Да и в иных странах подобные обычаи сохраняются доныне – во главе огромной страны, мировой державы, не так давно стоял человек по имени Билл Клинтон, его так везде и звали – Билл, и никто, собственно, не вспоминал, что Билл – это только уменьшительное от Уильям.

Вернемся, однако же, к нашему Буслаю. Кроме его имени, подтверждения его Новгородского происхождения, из скупого летописного сообщения, мы узнаём, что «Васька Буславич» был при жизни посадником. А кто такой посадник? На землях, по выражению историка Николая Костомарова, «Севернорусских народоправств» - Новгорода, Пскова, Вятки и иных – посадник был человеком весьма почтенным. В старину посадниками называли княжеских наместников, но к 1171 году Господин Великий Новгород уже сам выбирал себе посадника. Наряду с владыкой-архиепископом и главой новгородского ополчения – тысяцким – посадник возглавлял всё Новгородское государство. Вместе с ними посадник закладывал города на новгородских землях, отправлял посольства, ведал городской казной, отправлял и принимал посольства, вершил суд и руководил вечем. Он распределял начальства, всех этих старост, побережских, сотских, подвойских, позовников, изветников, межников, биричей и приставов, по «волостям» - подчиненным Новгороду землям. У посадника была своя печать и своя дружина, а жалование он получал с особого налога. Короче говоря, посадника смело можно назвать на нынешний лад президентом северной республики.

Так что Василий Буслаев был человеком в Новгороде, как выясняется, отнюдь не последним.

И вот тут начинаются странности.

3.Фокус с исчезновением.

В роли Василия Буслаева Дмитрий Золотухин ("Василий Буслаев", 1982)

Никоновская летопись – московская. Свои летописи были, разумеется, и в Новгороде. Да вот беда – ни одна новгородская летопись знать не знает посадника Василия Буслаева. И даже подробные списки посадников – были и такие – перечисляющие невенчанных государей вольного Новгорода от легендарного Гостомысла до последних, правивших последние десятилетия новгородской вольности, про нашего героя молчат.

Странно?

Не то слово.

Для сравнения заменим Москву на СССР, а Новгород на США. Представим, что в газете «Правда» мы читаем некролог президенту, допустим, Джиму Джимкинсу. А вот в американских газетах нет не то что некролога, но даже и упоминаний о том, что Джим Джимкинс когда-то жил, не говоря уж – сидел в Белом Доме. Ни в газетах, ни в журналах, ни в книгах – нигде.

Как Вам, читатель?

Первое предположение – что Джима Джимкинса президентом признавала только Москва. Допустим, был это кандидат-коммунист, победил на выборах, но злодеи-буржуины подделали голосование, а то и попросту выпустили на беднягу Джимкинса очередного психа с ружьем. Как говорится, пиф-паф, ой-ой-ой…

Могло такое быть? Да запросто. И в Новгороде была партия, держащая, как тогда говорили, руку сперва суздальских, а потом и московских великих князей.

Вот только… никто этого не скрывал. В летописях новгородских достаточно честно и подробно сообщается о всех перипетиях политической жизни республики. Кто был за кого, кто хотел дружить с немцами, кто с литвой, кто с Москвой, и что сделал победивший на выборах кандидат с проигравшим – тут по-разному бывало. Одни уступали место преемнику, так и сохранив за собою почетное и весомое звание «старого посадника» - такой мог и суд вести, и в войске воеводить. Если оппоненты были настроены порешительнее, посадники, случалось, расставались не только с постом – и забить насмерть могли, и в Волхов скинуть вниз головой с моста. И все это, повторяю, записывали в летописи, а не стирали из них.

Значит, дело не в политике – или не только в ней. Маловато будет политики для того, чтоб в не слишком стеснительном Новгороде имя главы республики постарались истребить из всех письменных источников.

В чем же дело?

В поисках ответа на этот интересный вопрос придется нам перечитать былины про Василия Буслаева.

4.Житие несвятого

Алексей Капнинский, 1997. Буслай и «бабища».
Странности окружают Василия еще до рождения. Старательно подчеркивается, что его отец, Буслай или Буслав, ни с кем не ссорился, старался жить мирно – с чего бы такое миролюбие в небедном человеке торгового города? Так ведут себя люди, чувствуя уязвимость – чем же был уязвим отец Василия?
Есть и ещё более странные подробности в некоторый записях:

Уж как жил-де был Буслай до девяносто лет,
Девяносто лет, а зуба да во рту-ту нету ли.
С Новым городом Буслай нынче не споривал,

Подробность просто уникальная — более ни в одной былине не упоминается состояние зубов персонажа, пусть даже и ради подчеркивания его глубокой старости.
В некоторых вариантах состарившийся Буслав идет просить о зачатии сына к «Бел горюч камню». Перед ним «объясняется», то есть объявляется, возникает «бабища матерая» и корит его, что он поспешил с просьбой на три месяца – еще немного, и его сын мог бы родиться неуязвимым.

Вскоре после рождения сына Буслав умирает. Мать (ее имена меняются от варианта к варианту – Ненила, Мамелфа, Авдотья и пр.) старается дать сыну покойного наилучшее образование – Василий учится чтению, письму, церковному пению. Но в нем играет уже дикая, неукротимая натура, он задирается со сверстниками и теми, кто старше его, и легко их калечит. Недовольные новгородцы грозятся «заквасить Волхова» Буслаевым – то есть утопить его в реке. Высшая мера по новгородскому законодательству, кстати! Вряд ли такое предполагалось за просто подростковые драки, сколь угодно опасные для здоровья.


Казнь еретиков через утопление в Волхове, средневековый Новгород. миниатюра XVI в.
В некоторых вариантах мать журит сына, кое-где, услышав об угрозах «мужиков новгородских», прямо советует ему собрать дружину, дабы избежать столь сомнительных почестей. Василий собирает дружину. Причем когда на его призыв откликаются те же «мужики новгородские», идущие «из церквы из соборныя», Василий «привечает» их своим «червленым вязом», или, попросту говоря, дубиной. В его дружине оказывается Костя Новоторженин, Васька Белозерянин, «мужики залешане» или «заонежане» - то есть люди с окраин новгородской земли, в городе пришлые.

Вскоре Василий с дружиной незваными заявляются на пир новгородского князя или на «братчину никольщину», то есть на пир, который устраивает община при церкви святого Николы. Там вспыхивает новая ссора и Василий с новгородскими «мужиками», что называется, «забивает стрелку». В случае, если Василий с дружиною сумеют пройти мост через Волхов – при активном противодействии горожан, понятно – новгородцы обязуются выплачивать Василию дань. В противном случае, по одним вариантам, Василий с дружинниками сам должен выплачивать дань Новгороду, по другим – лишится головы.

Мать, стараясь спасти сына от столь непродуманного пари, запирает спящего Буслаева. Тем временем начинается бой между его дружиной и новгородцами. «Девушка-чернавушка», очевидно, служанка Василия, с коромыслом пробивается к своему двору, выпускает хозяина и рассказывает ему о бедственном положении его людей. В некоторых вариантах это положение описано несколько странно – у дружинников

Связаны ручки белые,

Им скованы ножки резвые

И загнаны они во Почай реку.


Иллюстрация Бориса и Калерии Кукулиевых, 1974.
Буслаев врывается на место расправы с дружиной, освобождает своих людей и побоище вспыхивает с новой силой. Против него выходит крестовый брат, а потом и крестный отец, монах, несущий на плечах Софийский колокол и подпирающийся вместо клюки колокольным языком. Василий, не слишком раздумывая, расправляется с обоими, сопровождая смертоносный удар глумливым «вот тебе яичко – Христос воскрес!». Он разбивает колокол святой Софии, главной христианской святыни Новгорода. Кстати, иллюстраторы былин этот эпизод любят особенно.


Николай Каразин, 1898
Разошедшегося силача унимает только его мать. По одним вариантам, ее сподвигла на это покорная просьба пришедших к ней с дарами «мужиков новгородских», а по другой – просьба явившейся ей Богородицы (!). Василий соглашается примириться с новгородцами и получает у них дань. В ряде вариантов все обозначено проще и ясней – Василий стал «владеть да всем Новым градом».

То есть, очевидно, стал посадником.

Таково содержание первой из былин о Буслаеве.

Тут бросается в глаза наличие некоего не обозначенного, но явного антагонизма между Василием и остальными новгородцами. Невзирая на то, что у Василия христианское имя, что он «учился петью церковному», он раз за разом противопоставляется не просто Новгороду, а Новгороду христианскому. Новгородцы грозятся расправиться с ним не как с простым буяном, а как со смутьяном или еретиком. Он дубиной гонит со двора пришедших туда из соборной церкви. Он не придает никакого значения крестовому братству и без колебаний подымает руку на крестного отца, на колокол Софии. Даже богородица является отнюдь не самому Василию, а его матери – которая вообще выведена, как в большей степени «своя» мужикам новгородским, чем её сын.

5.Язычники крещеного Новгорода


Археологи находят в Новгороде изваяния языческих Богов от X до XIV (!) века.
Однако за что же ратовал Василий, что было у него за душой, когда он разбивал Софийский колокол? Ведь не диалектический же материализм, право слово. Да и до первых христианских ересей оставалось не одно столетие. В XII веке на новгородских землях православному христианству мог противостоять только один враг – язычество.

Позвольте, может сказать неподготовленный читатель, о каком язычестве речь? Еще в конце Х века, почти за двести лет до смерти посадника Василия Буслаева, Новгород был крещен огнем и мечом дружин Добрыни и Путяты.

Не все так просто.

«Слово невежам о посте», написанное не ранее конца XI века, упоминает жителей Новгородской земли, «словен», вкупе с половцами и волжскими булгарами, среди нехристианских народов. И недаром – когда в Новгород в 1071 году пришел волхв и стал поднимать народ против епископа, за того вступился только пришлый, черниговский, князь со своей дружиной, «людие же все идоша за волхва». В 1166 году – как раз при жизни Василия Буслаева – епископ новгородский Илья говорил, что «земля наша недавно крещена» и поминал, как очевидец «первых попов». Где-то в то же самое время или чуть раньше Кирик Новгородец упоминал крещение взрослых «словен», как совершенно заурядный рабочий момент» жизни духовенствасеверного города.

Подтверждается приверженность новгородцев древней вере и археологами. В 1964 году, раскапывая усадьбу на Ильинской улице, начавшей застраиваться с конца XI века, ученые обнаружили остатки жертвоприношения коня. И такие находки остаются обычным делом вплоть до слоев XIII века. Деревянные идолы встречаются и позднее. В двадцатые годы XIII века летописи упоминают в Новгороде особый налог для упорствующих в язычестве – «забожничье». В 1227 году в Новгороде снова открыто выступили волхвы, однако… однако их время уже прошло – люди новгородского архиепископа быстро сожгли кудесников.


Казнь волхвов, 1227 год. Миниатюра XVI века
Но и это еще не было концом. В XIV веке некий христианин гневно обличает язычников в берестяной грамоте.

Среди жителей сельской округи и дальних «волостей» Господина Великого Новгорода, вдали от собора святой Софии и престола архиепископа, древняя вера, естественно, держалась еще дольше. Видимо, Василий набирал дружинников из этих земель неслучайно. Еще в конце XIV, начале XV века монахи, основывавшие на русском севере обители, сильно рисковали подвергнуться нападению со стороны «множества неверных человек». И это далеко не всегда была дикая «чудь». Архиепископ Новгородский Макарий в письме московскому великому князю Ивану Васильевичу, будущему Грозному царю, жаловался на «скверные молбища идольские», что сохранились «во многих русских местех» его епархии. А «Устав святого Саввы», записанный в новгородских землях примерно в те же годы, требовал у исповедников спрашивать своих духовных дщерей: «не молилася ли вилам, или Роду и Рожаницам, и Перуну, и Хорсу, и Мокоши». Еще раз – это – XVI век. Тут, кстати, и эпизод, когда Новгородцы «зачем-то» загоняют связанных людей Буслаева в реку, получает вменяемое объяснение. Да крестить их собираются! Так же, как двумя веками раньше крестила самих новгородцев Киевская дружина.

Зная все это, мы можем предположить, что Буслав, отец Василия, как раз был язычником – не зря же сына просил не у чудотворной иконы, а у «бел горюч камня», и явилась ему не богородица, как его вдове-христианке, а «бабища матерая». Потому-то и подчеркивались его миролюбие и незлобивость, что надо было объяснить, как язычник без единой христианской черты (а возможно, и жрец – Буслав, Богуслав, богов славящий) смог мирно прожить жизнь в городе, уже в основном христианском. Крестился ли он – сказать трудно. С одной стороны, нет никаких указаний на его христианство, с другой – женитьба откровенного язычника на женщине из явно христианской семьи как-то не слишком попадает под определение «Нову городу поперек не ставился».

Тут и упоминание зубов, точнее, их отсутствия у отца нашего героя, получает объяснение.
Вот некоторые цитаты из книги Н.Е. Мазаловой "Этнографические аспекты изучения личности "знающего" (XIX- начало XXI в.)", СПб, 2011.

"У русских Заонежья существовало представление о том, что "тайное" знание следует передавать людям с хорошими волосами и зубами. (...).
Лечение знахаркой с помощью слов (заговоров) действенно лишь в том случае, если у неё целы все (или по крайней мере, часть) зубы. "Если зубов нет, так и не пристаёт (лечение заговорами оказывается неэффективным, не действует - Н.М.)""
стр. 25.

И далее

"Об уменьшении магической силы колдуна, приводившем к снижению его статуса, свидетельствовало то, что его переставали слушаться помощники. Обычно это происходило, когда колдун старел и утрачивал жизненную силу. Об этом свидетельствовали утрата зубов, потеря зрения(...)

Падение "рейтинга" знахарок (иногда - обвинение в полном незнании) ... также обычно связано с ослаблением здоровья по старости, это прежде всего проявлялось в утрате зубов. Как уже говоорилось, переставали лечить знахари, утратившие зубы: от них "не приставали слова". Такие знахари считались "обыкновенными", "как все" (...) Потеря зубов моделирует ситуацию утраты знахарем своего статуса"
стр 75-76.

Упоминание о состоянии зубов Буслая - не указание ли на лишённого своего статуса волхва?

А вот с самим Василием все выходит совсем интересно. Он не просто язычник. У него христианское имя. У него есть крестный отец. Он учился «петью церковному» - то есть воспитан он, как христианин. И тем не менее он действует, как язычник, во главе ватаги с языческих окраин выступает против единоверцев матери, и – своих единоверцев тоже. Юноша, воспитанный матерью-христианкой, идет по пути язычника отца, более того, идет на прямой конфликт там, где его отец, судя по всему, шел на компромиссы. Удивительная аналогия с князем Святославом – сыном терпимого к христианам язычника Игоря и христианки Ольги, выросшим ярым и истовым противником новой веры.

Игорь Яковлевич Фроянов упоминает целый покаянный канон, бытовавший на Руси для людей, рожденный в православии, впавших в язычество, а затем решивших вернуться. Очевидно, случаи, когда крещеные русичи решали вернуться к Богам пращуров, были не так уж редки, раз для них учредили особый канон.

Если посадником, главой новгородской республики, хотя бы ненадолго, пусть на год, стал даже не просто язычник, а отступник христианской веры – это вполне могло стать поводом, дабы всякую память об святотатце выжечь со страниц новгородских летописей.

6.Гибель Василия Буслаева: былина и история

Согласно былине, после победы над «мужиками новгородскими», Василий Буслаев отправился в плавание в святую землю, где и погиб. В некоторых вариантах он объясняет свое странствие так – «Смолоду много бито-граблено, под старость надо душу спасти». Словами этими часто описывают позднее благочестие людей, проживших, мягко говоря, не слишком праведную жизнь. Но при чем тут Василий? Во-первых, он далеко не стар – он неженатый парень, вожак ватаги такой же несемейной молодежи. Во-вторых, бить он бил, но кого же он грабил?

На паломничество дружина Буслаева берет с собою «оружье долгомерное» - тоже хорошо для «кающихся грешников». Матушка Василия подозревает, что сын собрался «на разбой».


Иван Архипов, 1992
Но вершина всего – это путь в «Ерусалим». Буслаев плывет туда «по морю Каспицкому», по пути братается с «казаками» на некоем острове, то ли на том же, то ли на другом – в зависимости от варианта – натыкается на «бел-горюч камень» с предупреждающей надписью и/или на мертвую голову, которая пророчит ему смерть. Продолжает странствие, попадает в Иерусалим – непосредственно из «Каспицкого» моря – но там учиняет очередное кощунство, голым купаясь в «Ердань-реке». На обратном пути вновь посещает остров с головой и камнем. Прыгает через камень, вопреки предупреждению надписи – или же прыгает запрещенным этой надписью образом – и гибнет.


И. Соколовский, 1911. Любопытно - художник изобразил настоящий дольмен
Вариант с путешествием по «Каспицкому» морю несомненно позднейший. Хотя бы уже потому, что до Петра море это никто на Руси так не называл. И «Повесть временных лет», и «Хождение за три моря» Афанасия Никитина, и «Казанская история» времен Ивана Грозного, и даже «Повесть о Савве Грудцыне» первых Романовых называют это море Хвалисским, Хвалижским, Хвалимским, Хвалынским, наконец, но никак не Каспийским.

Более того, в некоторых вариантах былины Василий плывет вниз по Волхову, попадая в «Виранское» или «Веряжское», то есть Балтийское, море. Тут, кстати, и ключ к «Каспицкому» морю позднейшего варианта. Дело в том, что иногда это море в былинах еще именуют «Волынским» - по имени стоявшего на нем торгового города балтийских славян Волына, чье невероятное богатство чуть ли не в один голос воспевают русская былина о Дюке Степановиче, немецкий автор-современник Адам Бременский, позднейшие немецкие и скандинавские легенды и «Сага о йомсвикингах». А Волынское и Хвалынское на слух почти неразличимы. В любом случае, вариант этот возник, повторюсь, поздно.

А на Балтике имелся остров, где в изобилии имелись и прототипы «разбойных казаков», и «сухие головы» и «бел-горюч камни». Более того, значение этого острова для русских язычников было вполне сопоставимо со значением Иерусалима для православных христиан. Главная святыня славянского язычества, которую еще в XI веке посещали паломники из двести лет как крещеной Чехии. Оплот грозных морских дружин южной Балтики. Остров «Рус» арабских источников, Буян русских заговоров и сказок, нынешний Рюген.


Храм Свентовита, главная святыня Руяна. Рисунок современного художника
Почему же поездка на «святую землю» язычников оказалась для Василия гибельной?

Ответ дает год смерти Василия Буслаева – вернее, думаю, будет сказать – год, в который весть о его смерти дошла до летописца..

60-е годы XII века – это время гибели последних очагов древней веры славян и русов на южном берегу Варяжского моря. В 1160 году гибнет вождь ободритов Никлот, несколько десятилетий успешно противостоящий натиску христиан-католиков из Дании и Германии. Его сын Прибыслав поднял восстание в 1164 году, но потерпел поражение. Затем проследовало семь (!) походов датчан на Рюген. И в 1168 году святыня святынь славянского язычества пала.

В 1170 удар датчан, немцев и поляков обрушился на Поморье, ставшее после этого христианской Померанией.

Вот в какие годы выставленный в былине неприятелем христианства, зачатым после молитвы «бел горюч камню», предсказанный «бабищей матерою», набравший себе дружину из выходцев с языческих окраин и поднявший руку на крестного новгородец Василий Буслаев отправился на «Веряжское» море.

И вот этот факт заставляет лично меня совсем под другим углом глядеть на всю его историю.

А не затем ли с «червленым вязом» наперевес прорывался молодой удалец к вершине новгородского общества? Не затем ли шел в посадники – чтоб помочь братьям по вере, защитникам прародины – ведь это оттуда, с поморья Варяжского, пришли когда- то предки новгородцев…

Там, в заморском походе, новгородский удалец-посадник и сложил голову. Скорее всего, еще защищая Рюген-Буян, за три года до того, как известие о его смерти дошло до русских земель.

Увы, для крещеного уже Новгорода гибель защитника языческой святыни была только дополнительным поводом стереть память о нем из всех своих летописей и грамот. Остались только песни, прославляющие его удаль – и лишь вполголоса намекающие, ради чего она, эта удаль, была .

И строчка в чужой летописи. О том, как преставился посадник новгородский, Василий Буслаев.

Подписка на обновления

Материалы на нашем сайте обновляются практически ежедневно. Подпишитесь и первыми узнайте обо всём самом интересном!

Авторизация

Видео

Лекция школы "Русская Традиция" от 30.05.2009

Алексей Почерников - О святилищах

Лекция и практика школы "Русская Традиция" от 04.04.2010

[видео]

Велеслав - Навье посвящение

Поиск

Журнал Родноверие