Летописные свидетельства о "проводах Перуна" ряд исследователей уверенно толкуют как отражение языческого обрядового действа.

В 1937 г. А. Краппе предположил, что летописное предание отражает ежегодный обряд купания Перуна (Его капи) в Днепре [1]. Обмывание культового предмета водой (= в водоеме) представляет собой широко известный в мировой этнографии обряд вызывания дождя.

Мнение М.А. Васильева таково: "Сопоставление летописных сведений с большой группой обрядов, бытовавших, а частью сохраняющихся доныне, у восточнославянских народов (с привлечением западноевропейского материала) - "проводы - похороны" Масленицы, Ярилы, Костромы (Коструба) и др. - позволяет заключить, что Владимир в Киеве и его приближенные в Новгороде действовали не произвольно, что ниспровержение идолов Перуна здесь было проведено в соответствии с семантикой языческих "проводных" ритуалов, языческой "проводной" обрядности, целью которых являлось "изгнание - выпроваживание", даже "похороны" кумиров бывшего верховного государственного божества, а следовательно, и самого этого бога."[2]

У Л.С. Клейна другая трактовка: "Летописец не понял суть устного рассказа своих информаторов и принял описание ежегодного (или более редкого, но все же периодического) ритуала "проводов Перуна" за уникальный эпизод ликвидации языческих кумиров при крещении Руси."[3]

Действительно, сходство с этнографическими похоронами/проводами налицо, все летописные подробности имеют прямые аналогии в зафиксированных обрядах крестьян 19го века. Это и топтание, разрывание обрядового чучела/дерева, разнообразные насмешки, плач и скорбь по "убиваемому", его потопление и т.д.

В подтверждение приведем свидетельство из Болгарии конца XVII века.

"История во кратце о болгарском народе словенском" (1792): "Александр поиде на Перуна и войску его разби и Перуна уби <...>. И сего Перуна болгары почитают: во время бездождия собираются юноши и девицы, избирают единаго или от девиц или юношах и облачают его в мрежу аки в багряницу, и сплетут ему венец от бурянов в образ краля Перуна и ходят по домам, играюще и спевающе часто поминающе беса того, и поливают водами и Перуна того и сами себе <...> ядят и пиют во славу Пеперуда (Перуна) того"

Обливание и потопление - действия эквивалентные и взаимозаменяемые, как известно из этнографии. Например в одних местах Зеленого Юрия только обливали водой, тогда как в других его "купали", кидали в реку и т.д [4]. Об этом "знали" еще в XVIIом веке -

Густынская летопись:

"<...> молодые, собравшись и играя, бросают человека в воду, и бывает иногда <...>, что бросаемые в воду или о дерево, или о камень в воде разбиваются и умирают, или утопают; по иным же сторонам <...> только водой обливают"

По "Синопсису" (1674) народ кричал уплывающему Перуну "Выдыбай, наш господару-боже, выдыбай!"

Что интересно, такой же призыв содержат песни сопровождающие поздние "похороны Костромы": "Выдыбай, боже!"

Рассказ о пидьблянине, оттолкнувшем капь от берега со словами "Ты Перушице, досыти еси пил и ял, а ныне поплови прочь", исследователи сопоставляют с ритуальным обжорством приписываемым Масленнице [5].

Кроме совпадений в скупых сведениях о процессе низвержения, сходится и мифологический образ Перуна в преданиях обрамляющих Его "проводы/похороны" - в них Перун предстает Змеем.

В XIX в. П. Якушкин записал на Новгородщине легенду, согласно которой "зверь-змеяка Перун" жил в Перыни, а ночами ходил в Ильмень спать с "волховской коровницей". После крещения "Новый город схватил змияку Перюна, да и бросил в Волхов".

На Украине же с низверженным Перуном связывают днепровский остров Перун, на котором была Змеиная пещера.

Д.И. Яворницкий приводит ряд легенд увязывающих Перуна и Змея (цит. по [6]); процитируем одну из них:

"Когда-то, говорят, змей жил на небе и летал по всему миру; его все боялись, а некоторые даже кланялись ему. Как узнал про то бог, что ему поклоняются, взял и отнял у него крылья, он упал с неба в Днепр и поплыл. Идолопоклонники бежали берегом и кричали: "Перуне, Перуне, приплыви к берегу". Он приплыл к острову, и открылась ему глубокая нора; он там и пропал. С того времени и прозвали остров Перуном"

Проблема соотнесения образа Перуна и Змея требует отдельного рассмотрения (например). Для скептиков приведем еще несколько показательных свидетельств о змеиной природе Перуна.

Славянская вставка в "Беседе св. Григория Феолога об избиении града" (XI в.):

"<...>Тот реку богиней называет и зверя, живущего в ней, как бога нарицая, требу творит. Один Дыю поклоняется, а другой Дивии."

Дивия явно соотносится с богиней реки, а Дый со "зверем" живущем в реке. Зевс под именем Дый (Дий) известен русским книжникам из перевода Амартола, что показал еще Гальковский [7]. Предполагается вероятным, что Дый, "Зевс" живущий в реке, никто иной как "зверь-змеяка Перун" из новгородских и украинских преданий.

Из этнографии: у населения Купянского у. Харьковской губ. существовало представление, что "пророк Илья ездит по небу в огненной колеснице, в которую запряжены четыре огненных дракона, в руках у него четыре огненных стрелы, ими он бьет бесов во все четыре стороны"[8]

Вот еще пара индоевропейских параллелей. Древним грекам известен культ Зевса в виде змеи - это Зевс Ктесий. А индийский Индра преследовал в виде Змея своего врага Ваджрангу.

Похороны Перуна до "крещения"

Есть ли данные позволяющие утверждать что обряд проводов/похорон Перуна был известен и до "крещения"? Есть ли свидетельства не увязывающие похороны (смерть) Перуна со временем "крещения"? Да, таково "Сказание о Словене и Русе и городе Словенске" (цит. по [9]).

Повествует оно о временах задолго до правления Владимира Святославовича:

"Больший же сын оного князя Словена Волхв бесоугодник и чародей и лют в людех тогда бысть, и бесовскими ухищреньми мечты творя многи, и преобразуяся во образ лютаго зверя коркодила <...> Сего же ради людие, тогда невегласи, сущим богом окаяннаго того нарицая и Грома его, или Перуна"

Особый интерес вызывает описание Его смерти:

"<...> разбиен бысть и удавлен от бесов в реце Волхове и мечтаньми бесовскими окаянное тело несено бысть вверх по оной реце Волхову и извержено на брег противу волховнаго его градка, иде же ныне зовется Перыня."

"Разбиен бысть" сильно напоминает "битие жезлами", а потопление в реке - "вринуша в Днепрь" и "влещи в Волхове" по отношению к капи Перуна соответственно в Киеве и Новгороде. Тело не было погребено "на месте", но было унесено по реке, что опять же схоже с желанием "крестителей" отправить идол подальше.

"Удавлен от бесов" тоже очень примечательно - таким образом автор "Сказания" говорит о том что в смерти Перуна виновен не христианский бог (как было бы при "крещении"), но "бесы", то есть персонажи языческой мифологии. Этот осколок мифа видимо и воспроизводили в обряде "проводов" двенадцать мужей с "жезлами", которые, вторя "бесам", били и топили Перуна.

А это отрывок о похоронах Волхова-Перуна:

"И со многим плачем тут от неверных погребен бысть окаянный с великою тризною поганскою, и могилу ссыпаша над ним велми высоку, яко же обычай есть поганым."

Легенда записанная Якушкиным при его путешествии мимо Перыньского скита показывает как "чисто языческое" сказание о смерти и похоронах Волхова-Перуна превратилось в рассказ о крещении и низвержении капи Перуна:

"<...>Перешел змияка жить в самый Новгород; а на ту пору и народился Володимер – князь в Киеве; тот самый Володимер князь, что привел Руссею в веру Крещеную. Сказал Володимер князь: "Всей земле Русской – креститься. Ну и Новгороду – тожь. Новгород окрестился. Черту с Богом не жить. Новый город схватил змияку Перюна, да и бросил в Волхов. Черт силен: поплыл он не вниз по реке, а в гору, к Ильмень-озеру; подплыл к старому своему жилью – да и на берег! Володимер князь веле на том месте церковь рубить, а дьявола опять в воду. Срубили церковь: Перюну и ходу нет! От того эта церковь называется Перюнской, да и скит тоже Перюнский"

Известно предание: при крещении Новгорода идол Перуна проплывая под Волховским мостом "верже палицю свою и рече: на сем мя поминают новгородские дети, ею же и ныне безумнии убивающеся, утеху творят бесом <...> Порази же слепотою новгородцев, яко оттоле в коеждо лето на том мосту люди собираются и разделившися на двое играюще убиваются".

С тех пор в определенные дни горожане устраивали здесь ритуальные побоища, используя палицы с оловянными наконечниками, хранившиеся до XVII в. в церкви Бориса и Глеба.

Это предание является по сути этиологической легендой о происхождении традиционных боев на мосту. Но это видимо поздняя версия легенды, ведь, как считается, знаменитый мост через Волхов был построен только в XI-XIII веках, то есть после крещения.

"Предание это показывает, — подчеркивал еще Н. И. Костомаров, — что в памяти Новгородцев их раздоры были очень древними. Народ этим как бы хотел сказать, что по его понятию, то же и при дедах делалось, что после"

Могли ли быть вышеозначенные бои до постройки моста? Безусловно да. Например, в самых ранних вариантах былины про Василия Буслаевича (у Киршы Данилова, в "Повести" Левшина) моста нету. Да и в более поздних вариантах место побоища не всегда мост: новгородцы могут предложить Василию идти к "реке Волховой" или на "Волхово поле" [10].

Встает вопрос, почему Перун не бросил палицу и не основал традицию ритуальных боев раньше? Почему Он это сделал только во время своих "проводов", смерти? Это объясняется назначением побоищ: ритуальные бои во время похорон - тризна.

Никон, в бытность свою новгородским митрополитом, прервал традицию биться Перуновыми палицами.

Он "палицы у святого Бориса и Глеба взем... пред собою сожже, и тако преста бесовское то тризнище..."[11]

"Тризна – это обрядовая военная игра, бой, в применении к усопшим – поминки по нем военною игрою, битвой." [12]

Фраза произнесенная Перуном "на сем мя поминают новгородские дети" явно отсылает к поминкам.

Отрывок о похоронах Волхова-Перуна:

"И со многим плачем тут от неверных погребен бысть окаянный с великою тризною поганскою, и могилу ссыпаша над ним велми высоку, яко же обычай есть поганым."

Можно предположить, что согласно мифологическому мышлению, человеческие похороны и тризна являются подражанием похоронам Бога; таким образом Перун представляется основателем обычая тризны (как поминальных боев) не только в честь себя, но и по каждому соответствующему покойнику.

Реконструкция

При проводах участники должны были делиться на две группы. Из летописных свидетельств следует что одна била капь и бросали ее в реку ("дванадЂсятъ мужь пристави бити жезлиемъ"), а другая плакала по Перуну, причитала ("плакахутца его невЂрнии людие").

Можно предположить что, как и в этнографических "проводах", между двумя группами происходит ритуальный бой за капь по обычаю заканчивающийся победой группы "убийц".

Легенды записанные Яворницким проясняют действия групп после "ввержения" капи в реку:

"<...> говорят, по одному берегу бежали идолопоклонники и звали его на берег, а на другой берег вышли навстречу православные и начали заклинать и читать молебны. Где стояли наши с хоругвами, туда он подплыл и стал."

"<...> Идолопоклонники бежали берегом и кричали: "Перуне, Перуне, приплыви к берегу". Он приплыл к острову, и открылась ему глубокая нора; он там и пропал."

Сюда же видимо относится и летописный рассказ о пидьблянине оттолкнувшем капь Перуна в реку.

Если учесть, что "православные", "крестители" прогоняющие Перуна в легенде легко могли заменить языческих "бесов" в изначальном обряде проводов (что было продемонстрировано выше), то вырисовывается следующая картина. На одном берегу находится группа "бесов", которые отталкивают пробивающуюся капь, а группа на другом берегу наоборот просит "Перуне, Перуне, приплыви к берегу" или "Выдыбай, наш господару-боже, выдыбай!".

В "Сказании о Словене и Русе и городе Словенске" есть примечательный момент, тело убитого было унесено не по течению реки, но вверх.

"<...> мечтаньми бесовскими окаянное тело несено бысть вверх по оной реце Волхову и извержено на брег противу волховнаго его градка, иде же ныне зовется Перыня."

"Мечтаньями бесовскими", то есть магией, видимо тех же самых "бесов" что и "удавили" Перуна. Этому сообщению есть этнографическая параллель:

"В Новгородчине XIX века инсценировался приход Нового и уход Старого года по реке: наряжали двух человек, одного в ветхую старческую одежду - это Старый год, другого в хорошую, добротную - это Новый год. Старого везли на дровнях против течения реки, а молодого - вниз; затем Старый год провожали, т.е. везли его обратно через деревню и вниз по течению реки, а Новый встречали: ребята кидали вверх шапки, девушки махали платками и кричали: "Приди Новый год, со весельем и радостями и с большими богатствами"."[13]

Таким образом проводы календарного символа могли включать как символическое перемещение вверх по течению реки, так и вниз.

На основе летописных, фольклорных источник и этнографических параллелей можно предложить такую реконструкцию обряда Проводов/Похорон Перуна:

Разделение участников обряда на две группы (А - "против" Перуна, Б - "за")

2. Ритуальный бой двух групп за капь заканчивающийся победой группы А.

3. Группа А бьет капь и везет к реке, группа Б причитает и скорбит.

4. Капь скидывается в реку. Группа А располагается на одном берегу, группа Б на другом.

5. Группа А отталкивает пробивающуюся капь. Группа Б просит Перуна приплыть к берегу ("Перуне, Перуне, приплыви к берегу").

6. Капь прибивается течением к берегу, происходят "похороны", поминки с причитаниями и тризной, ритуальными боями.

Обряд имел черты как проводов всего "старого" и "ветхого" символически сосредоточенного в капи Перуна, так и иные черты: убитый насильственной смертью, "утопленник" Перун сближается с культом "заложных покойников" и общей похоронно-поминальной обрядностью, возможно с культом предков и богатырей. Отсюда же (из культа мертвых), как и из семантики "потопления"/похорон, выводится метеорологическая магия (вызывание дождя) и общая направленность на плодородие (что естественно для весенне-летнего периода).

Ссылки и источники

[1]Клейн Л.С. Воскрешение Перуна. К реконструкции восточнославянского язычества. - СПб.: Евразия, 2004, стр. 339

[2]Васильев М.А. Особенности формирования и развития восточнославянского язычества. // Международный исторический журнал, № 10 за 2000 г

[3]Клейн Л.С. Воскрешение Перуна. К реконструкции восточнославянского язычества. - СПб.: Евразия, 2004, стр. 340

[4]Агапкина Т.А. Юрьев день Энциклопедический словарь Славянская мифология. М.: Эллис лак, 1995

[5]Петрухин В.Я. "Проводы Перуна": древнерусский "фольклор" и византийская традиция Язык культуры: семантика и грамматика. М., 2004, с. 248-255.

[6]Д.І. Яворницький Днiпровi пороги: Геогр.-iстор. нарис, Днiпропетровськ: Промiнь, 1989.—142с.: Iл.

[7]Гальковский H. М. Боpьба хpистианства с остатками язычества в дpевней Рyси

[8]Е.А.Рыжова - Севернорусская агиография в контексте народной культуры ("Почему убитые громом - святые")

[9]"Сказание о Словене и Русе и городе Словенске" Полное собрание русских летописей. Т. 31. Л., 1977

[10]Новичкова Т.А. Эпос и миф. СПб.: Наука, 2001, стр. 38

[11]Петров А. В. О вечевом народовластии в древнем Новгороде (к постановке проблемы) //Исследования по русской истории. Сборник статей к 65-летию профессора И.Я. Фроянова / Отв. ред. В.В.Пузанов. СПб.-Ижевск: Издательство Удмуртского университета, 2001. С. 57-70

[12]Гальковский H. М. Боpьба хpистианства с остатками язычества в дpевней Рyси

[13]Новичкова Т.А. Эпос и миф. СПб.: Наука, 2001, стр. 39-40

Якушкин П.И. Путевые письма из Новгородской и Псковской губернии. СПб., 118-120.

Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. // Полное собрание русских летописей. Том третий. Москва-Ленинград: «Издательство Академии Наук СССР», 1950

Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. — М.-Л., 1950. — С. 530-558.

Дудко Д. Матерь Лада. Божественное родословие славян. Языческий пантеон. М.: Эксмо 2003

Видео

Лекция школы "Русская Традиция" от 01.09.2009

[видео]

Велеслав — Славянский обряд

Лекция школы "Русская Традиция" от 13.06.2009

[видео]

Алексей Почерников — Введение в геомантию

Поиск

Журнал Родноверие