Сам опыт существования в мире и проживания жизни рано или поздно убеждает в том, что мир не является мертвым, что наблюдаемая обусловленная реальность имеет обратную сторону – нечто необусловленное и потустороннее, что время и преходящий характер вещей в нем самим своим бегом указывают на вечное и непреходящее, что все «новое» — на самом деле хорошо забытое старое и что все многообразие явлений представляют из себя различные отсветы одного и того же. Как через встречаемые нами ежедневно вещи и события проявляют себя неощутимые и постоянные законы природы, так и через законы природы должно проявлять себя нечто еще более предвечное и глубинное.
Мало где в наше время атмосфера неопределенности и беспочвенности ощущается настолько остро как в области изучения искусства. Наши современники даже не могут прийти к решению о том, что следует искусством называть, ни говоря уже о его целях и ценности. Из всех точек зрения, существующих вокруг проблем искусства в современном мире можно выделить два полюса: первый – в широком смысле ‘авангардистский’ (не в смыле конкретного движения авангарда, но как зонтичный термин для всей совокупности модернистских, постмодернистских и смежных течений), сюда следует отнести в первую очередь взгляд на искусство как на простой общественный конструкт, некую условность, которая может послужить художнику для самовыражения, передачи в той или иной степени тенденциозного сообщения и эпатажа.
От некоторых археологов или каких-нибудь историков повседневности можно часто услышать, что изучение жизни древнего человека якобы показывает нам, как люди древности были такими же людьми как вы и я со своими жизнями, ежедневными заботами, проблемами и маленькими радостями, и что нас от них отличает мало что. Такой штамп неприятен не только потому что от него отдает гуманистической слащавостью, но и потому что нужно обладать очень наивным пониманием человеческой природы чтобы продвигать такую оптику, так как даже при беглом взгляде на археологическое и историческое наследие явно как раз обратное: между археологически или этнографически известным нам древним человеком, условным варваром, и человеком цивилизованным и условно современным существует зияющая бездна различия и, как я хочу показать, далеко не в пользу человека современного.
Недавно я посмотрел довольно одно довольно старое видео. Это был разведопрос с канала Гоблина, в котором Клим Жуков рассказывает про происхождение и раннюю историю славян. И, как вы скорее всего уже поняли, в этом видео все мягко говоря не совсем гладко.
Вспомнил я про одно старое видео, в котором диакон Андрей Кураев рассказывает какому-то недалекому неоязычнику удивительные истории про ранних славян, и, в частности, про подсеку. Теперь интересно было бы его разобрать, а за одно рассказать о некоторых аспектах раннеславянской археологии и истории.
В этот раз я решил поднять тему, выходящую за рамки тематики как железного века так и Европы. Совсем недавно, в конце 2019 года вышло новое генетическое исследование, вскрывшее очень интересные вещи. Поэтому я решил написать не о варварах железного века, а о Заполярье, палеолите и древних миграциях.
Уже несколько раз в этой группе я (и не только) поднимал тему популяционной генетики и вопросов происхождения различных народов. В рамках тематики нашей группы этого нельзя было избежать, так как археология и популяционная генетика задаются зачастую одними и теми же вопросами. Какой-то народ можно рассматривать в разных срезах: и как культурную общность, и как генетическую популяцию, и генетические исследования последних лет действительно открыли нам глаза на многие неизвестные или неявственные до этого аспекты истории людей.
Эта группа посвящена римскому времени железного века (или римскому железному веку, или эпохе римских влияний). Эта археологическая эпоха, пожалуй, — самое самобытное время за весь железный век, а может и за всю человеческую дописьменную историю. Это время расцвета искусств, культуры и ремесла у народов Европы. Традиция и опыт предков... и далее по тексту описания группы. Но чем выделяется это время из остальных?
Экспериментальную археологию часто недолюбливают. Почему-то ее рассматривают либо как обывательское развлечение на основе настоящей археологии, либо в лучшем случае как подсобный метод в изучении. Я с таким положением вещей в корне несогласен, лично для меня вполне очевидно — экспериментальная археология является важнейшим компонентом археологии как науки без которой вся она — бессмысленное изведение бумаги и человеческого интеллекта.
На написание настоящей статьи меня вдохновили две вещи. Первая – старая подобная статья про Максима Сухарева от «Жизни Соевых». Вторая – дискуссия с очередным очень «научным» гиперкритиком родноверия и всего славянского неоязычества. Имя ему «Slavcraft». Если быть точнее – Пан Ян.