С оглядкой крадучись, чтоб посланный женой Медведь не подсмотрел, спешит через болото Мохнатый лесовик. Пришла ему охота Хотя одним глазком взглянуть, как под луной
При таяньи снегов в ночь на Агафьин день Коровой белою, рыча, бегу по сёлам И мор скоту несу: рогатым и комолым, Бычкам и тёлкам, всем — конец! Через плетень
Мы — Лады сыновья, но кто был наш отец – Не ведает никто. Мы не имеем тела. Никем не зримые, со всеми в бой мы смело Вступаем. Первым я, божественный стрелец,
Всклокочен и лохмат, с зеленой бородой, С дубами в уровень, через кусты шагая, Беззвучно олешняк и ельник раздвигая, Бредет задумчиво опушкой Царь Лесной.
Пусть говорят, что Лель с Полелем – плод Досужих вымыслов писателей старинных, Что ты ни в хрониках, ни в сказках, ни в былинах Их не найдешь имен. Пусть ни среди болот,
Я — тоже бог, и мне принадлежат поля; Я и велик и мал бываю — как колосья Иль злаки на лугу. Сам — чёрен, как земля; Бледней увядших трав висят мои волосья.
Январской полночью под взмахом топора Петух затрепетал, с насеста схвачен сонный, И веник, кровию горячей окроплённый, В дом дед-ведун несёт. И спешно, до утра,