Зовут и куколкой и чучелкой меня.
Я — деревянная, завернута в тряпицы,
Средь чуров нет меня; нет и среди божницы,
Где боги высятся, молчание храня.
Диканьский дьяк солгал. Я не подземный бес,
Чьи веки страшные землей покрыты черной;
Не знал я никогда породы гномов горной
И в церковь к мертвецам ни разу я не лез.
Высоко в облаках и средь лесных дубрав,
Вблизи источников, во мгле ущелий темных
Живем мы, гордые, вдали очей нескромных
Людского племени. Наш независим нрав.
Добыча злобных ведьм, далеко от родных,
В подземном царстве я младенческие лета
В глубокой тишине вела, не зная света,
Забыта близкими и позабывши их.
Мы — дочери Земли, но наш не долог век.
Родясь с деревьями, мы умираем с ними.
Завидя в сумраке, то девами лесными,
То древяницами зовет нас человек.
Вихрь хладный листья рвет с полунагих ветвей
И с воем в воздухе их кружит, развевая.
В их желтом облаке стучит ступа большая,
И едет с помелом Яга седая в ней.
Предутренний туман над сонною волной,
Курясь, колышется сребристыми клубами.
Он нас зовет. Пора бесцветными губами
Вдохнуть его и лик утратить свой земной,
Расплыться в легкий пар и, с влагою речной
Сливаясь, вспоминать... Росистыми лугами,
Визжа и хохоча, мы бегали. Над нами
Оранжевым щитом луна плыла и свой
Живящий бледный свет дарила нам... Со дна,
Едва наступит ночь, манит к себе она,
Как матерь кроткая... На ложе трав подводных
Весь день простертые во власти грез бесплодных,
Встаем от долгого мучительного сна —
Отдаться волшебству ее лучей холодных.

Мы живы до сих пор. Качая колыбель,
Зовут нас женщины. И мы на зов их нежный
Спешим прийти толпой послушной и прилежной,
Ребенка – усыпить, мать – отпустить в постель...
Ну, затеял перебранку
Косолапый лысый черт!
Голос — точно бьют в жестянку,
Морда — хуже песьих морд.
Взрывают весенние плуги
Корявую кожу земли,-
Чтоб осенью снежные вьюги
Пустынный простор занесли.

Поддержка проекта

​
Отправить можно любую сумму

Поиск

Журнал Родноверие